Я - проклятье академии

Глава 8

И она покинула мой кабинет, оставляя тяжёлый отпечаток беспомощности в моей душе, и сильную брешь в моём хорошем настроении.

- Не удивительно, что эту женщину адепты недолюбливают. Как можно любить того, в ком жизни-то и не видно? – выдохнула я.

- Вот состаришься, тогда и посмотрим, в ком какая будет жизнь! – прокомментировала мои мрачные суждения Вианора.

- Ну, нет уж! – отказалась я. – Давай-ка не будем думать о таких ужасах, ладно?

- Как пожелаешь! – пожала аккуратными плечиками Вианора.

Вечером ко мне явился Гульдор. Я и думать забыла о собрании, а он одним только своим видом нахально напомнил мне о предстоящей пытке.

- О, - наигранно обрадовалась я. – Вот и вы!

- Вы идёте на собрание, ректор? – спросил он, оглядывая мой кабинет.

- Иду, - обречённо подтвердила я, и встала из-за стола.

Мы вышли из моего кабинета и зашагали по коридорам академии. Зал для совещаний оказался не близко, Гульдор бодро шагал вперёд, то и дело сворачивая за угол, словно бы в этом и была его работа.

- Если совещания будут проходить чаще, чем один раз за мою ректорскую деятельность, - предупредила я, уже изрядно запыхавшись, - то нам нужно срочно что-то менять, Гульдор.

Однако мой заместитель не разделял моих взглядов. И за очередным поворотом, мы, наконец, добрались до полуоткрытой двери, полоска света из которой падала на деревянный пол академии.

Мы вошли внутрь. В просторной и практически пустой аудитории стоял вытянутый дубовый стол. За ним уже сидело с полтора десятка человек, все они что-то бурно обсуждали. Едва нас заметили, все, словно бы по команде встали.

- Садитесь, - рассеянно произнесла я, однако никто так и не сел.

- Садитесь, - послышался голос Ардасы, и все послушно заняли свои места.

Так, по всей видимости, работа с этими людьми предстоит колоссальная.

Сама профессор по Воспитательной деятельности находилась напротив пустующего места ректора.

Я села за стол, Гульдор уселся справа от меня. Оглядев собравшихся, я решила сама начать собрание:

- Приветствую вас, коллеги! Профессор Ардаса собрала нас сегодня здесь для уточнения некоторых правил в нашей академии. Давайте обсудим все нюансы грядущих перемен.

Внимание десятков глаз было обращено на меня, они вдумчиво слушали мою речь.

- Совершенно верно! – подхватила Ардаса, и головы профессоров устремились на неё, - однако перед обсуждением грядущих перемен нам необходимо выявить в них острую необходимость, ректор.

- Необходимость в переменах есть, - ответила я. – Она буквально ощущается в воздухе.

- Если в воздухе что-нибудь и ощущается, ректор Миракса, - укоризненно покачала головой Ардаса, - то это вовсе не значит, что ваше обоняние не нуждается в корректировке. Кто-нибудь желает высказаться по этому вопросу?

В воздух поднялась одна рука, и я с негодованием узнала в её обладателе Элгариса, того самого адепта, что недавно являлся ко мне открывать своё сердце.

- Слушаем вас, Элгарис, - вяло улыбнулась Ардаса.

- Я считаю, что ректор права, - начал он, и я с удовольствием отметила скривившееся лицо профессора по Воспитательной деятельности. – В Светлой академии давно не происходило качественных перемен, отчего мы просто не способны оценить всю полноту видения ректора.

- Уж вам-то, Элгарис, про давность ли говорить? – заметила Ардаса. – Вы учитесь у нас не так уж и давно. И это большая честь, что за вашу превосходную успеваемость вы были приняты в совет. Замечу, что кроме вас из адептов никто не удостоился такой чести, а потому вам следует очень взвешенно подбирать свои слова, потому что вы сейчас говорите сразу за всех адептов академии. Повторю для вас свой главный вопрос, Элгарис: откуда вам-то знать про тонкости нашей академии?

- История академии, госпожа Ардаса, - мило улыбнулся он, и на мгновенье его взгляд скользнул по мне. – Всё есть в учебных материалах. Нужно быть совершенно недалёким, чтобы не поинтересоваться историей нашей академии. И вы прекрасно знаете, что даже наши с вами слова прямо сейчас заносятся в исторические справочники.

- Ваши слова справедливы, Элгарис, - смягчилась Ардаса. – Но ответьте, как, по-вашему, отмена формы связана с качественными изменениями в академии?

- Очень просто, госпожа Ардаса, - спокойно ответил он. – Я, как адепт третьей ступени, со своего уровня видения, могу сказать, что свобода выбора среди студентов стоит очень остро. Я уж молчу про тех профессоров, которые в тайне ненавидят свою мантию, и мирятся с нею лишь потому, что у них нет выбора.

Вдоль стола пробежался ропот недовольства.

- Да как вы смеете! – вдруг вскочил седой профессор с пышными усами, лицо у него стало красным от негодования. – Наговаривать на профессоров – это почти что преступление! Моя мантия служит мне уже более десяти лет, и я ни разу не пожелал поменять её на что-либо ещё, понятно?! Так нахально позорить наши головы, стыдно вам!

Элгарис достойно вынес крик профессора, и лишь кивнул в знак согласия с его словами. Это парень был определённо не глуп, хотя, как по мне, вся заварушка вокруг отмены формы не стоила и выеденного яйца. И чего они так всполошились?

- Я полагаю, профессор Рунтли, - спокойно произнёс Элгарис, - что мои слова в меньшей степени относились именно к вам. Я ведь не сказал, что все профессора ненавидят свои мантии, напротив, мне известно лишь о некоторых из присутствующих, имена которых по очевидным причинам, я называть не стану.

Зачем он это делает? Если он врёт, то заслужит лишь осуждения со стороны всех присутствующих, включая меня. А если говорит правду, то те, кто действительно ненавидят мантии академии, могут просто уничтожить его своим предвзятым отношением в предмете, который преподают.

- Спасибо за мнение, Элгарис, - отозвалась Ардаса. – Садитесь.

И он занял своё место.

- У кого ещё сложилось однозначное мнение на этот счёт? – продолжила она. – Жду поднятой руки.