Я просто тебя люблю (книга 4)

Глава первая

 

Внемлите мне, дети мои! Имеющий уши услышит, имеющий глаза увидит, а тот, кто во мраке жить предпочитает, останется глухим и слепым. Есть ли истинная сила над живущими у Тьмы, Света или Жизни? Правда ли, будто они судьбами всех сущих правят? Или выбор только наш, и правда наша, и суд только земной имеется? Говорю вам, слышащие: никто не вправе решать судьбы, никто не в силе. Вольно вам то, что сталось на богов спихивать, ибо не ответят, слова защитного не возьмут. А истина всё ж проста: сами мы в ответе за сделанное.

(Из проповедей странника Бэхора)

 

Глава первая

Не знал, что состою в отношениях, пока со мной не начали их выяснять

(Из мемуаров старого ловеласа)

Воздух пах близким снегом и красными яблоками. Кусочек неба, робко выглядывающий из-за небрежно отодвинутой занавески, был прозрачен до полной потери цвета. Чёрная тонкая ветка, смахивающая на паучью лапку, скреблась о край открытой рамы, нищенски тряся одиноким скрученным в жгут листком. Нынешняя осень в Ахаре выдалась непривычно холодной – ещё и за середину не перевалила, а уж того и гляди снег пойдёт.

Где-то тоненько, минорно пиликала скрипка. Музыкальное сопровождение точь-в-точь под настроение: то ли загрызть кого-нибудь, то ли самой повеситься.

– Леди Нашкас, повернитесь, пожалуйста. Вот так, бочком, совсем немного, – ласковой крыской прошелестела портниха. – Девочки, нужно подол ещё подобрать. Чуть-чуть, буквально на полпальца. Чтобы фестоны кружев спадали каскадом. Ещё немного повернитесь, леди Нашкас, будьте столь любезны.

Арха, не протестуя, не ворча, да и вообще ни слова не говоря, сделала, что от неё требовали. А с чего бы ей спорить? Манекены вообще никаких звуков подавать не должны – не манекенье это дело. И в зеркала, так любезно вокруг расставленные, смотреться им не надо. Это даже очень хорошо, потому что отражение ничего приятного не показывало: гора золотой парчи, кружев, ленточек. А над этим великолепием нелепо торчащая голова с раздражённо прижатыми ушами.

– По-моему, эта гирлянда розочек тут лишняя, – заметил Адин. – Уберите, оставьте только шнурки. Видите? Так гораздо изящнее.

– Не устаю восхищаться вашим вкусом, лорд Иварр! Вы абсолютно правы. Рисунок ткани богат сам по себе и дополнительный декор тут абсолютно не требуется,  – угодливо пропела портниха, благоговейно прижимая к груди пухлые руки и влюблённо глядя на ивтора, элегантно бокалом поигрывающего.

Синеглазик не столько пил, сколько ловил на хрустальные грани тусклое солнце, любуясь перекатами рубиновых винных бликов. Кто в этой комнате действительно был хорош, так это демон, небрежно развалившийся на кушетке. Хотя, какое там «развалившийся»? Расположившийся – вот как. Ноги изящно в щиколотках скрещены, рука, кольцами унизанная, покоится на подлокотнике. Небесно-голубой атлас придворного камзола переливается живыми волнами света. Кружева – пеной, волосы – локонами, взгляд – томный.

Лорд, чтобы ему во Тьме тепло стало!

– Это всего лишь навык, – отмахнулся от восторженной бесы Адин. – И умение наблюдать. На вашем месте банты с лифа я тоже бы убрал. К счастью, леди Нашкас искусственные объёмы не требуются.

– Но мода... – не слишком уверенно попыталась возразить портниха.

– Мода должна быть разумной, – веско заметил ивтор. – Элегантные округлости – это, безусловно, красиво. Но именно элегантные, а не чрезмерные. Могу посоветовать запомнить золотое правило кроя: лучше в чём-то недобрать, чем переборщить.  А в данном платье юбка уже создаёт немалый объём и...

– Меня тошнит, – мрачно сообщила Арха.

– Ничего тебя не тошнит, – не поверил синеглазик.

– Тошнит!

– Хорошо, – обречённо вздохнул демон. – Дамы, попрошу минут на пятнадцать покинуть комнату. Леди необходимо отдохнуть.

– Но мы ещё...

– Вернётесь позже, – ослепительно улыбнулся блондин, ненавязчиво подпихивая портниху вместе с обеими помощницами к высоким дверям, украшенными медальонами с розами и голыми пухлыми демонятами, на лютнях играющими.

Медальоны, розы, демонят и сами двери Арха ненавидела.

– Ну и что опять? – устало поинтересовался Адин, вернувшись к пуфику, на котором лекарка манекен изображала.

– Ничего, – буркнула ведунья. – Мне просто надо отдохнуть.

– Это я соврал, – напомнил ивтор. – Придётся тебе придумать что-нибудь другое.

Леди Нашкас с ненавистью глянула в зеркало. Отражение блондина, даже и со спины, было безупречно. Её собственное, хоть и почти скрытое фигурой демона не смотря на все пуфики и подставочки, ничего, кроме глухого бешенства не вызывало. А вот коробки, шкатулки и сундучки, раскиданные по ковру, вместе с лентами, кружевами, бантами, каскадами, ножницами и только Тьма знает чем ещё доводили почти до истерики.

Почти – это значит, что в глазах уже муть плавала, но удержаться и не завизжать сил ещё хватало.



Катерина Снежинская

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться