Я просто тебя люблю (книга 4)

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Настоящая женщина всегда найдёт выход из ситуации. Удивляет другое: как они туда вход находят?

(Из записок старого ловеласа)

Архе никак уснуть не удавалось: и душно, хоть окно нараспашку открыто было, и подушки слишком мягкие, а без них жёстко. Одеяло давило, будто пуд весило, но в простынях зябко. Да ещё сбивались эти простыни постоянно, каждые двадцать минут их расправлять приходилось.

Ну а больше всего спать Ирда мешала. Сидела себе тёмной тенью на полу у самых дверей, только маска тускло в темноте поблёскивала. Ифоветка не шевелилась и даже, кажется, не дышала. А всё равно мешала неимоверно. Но отправить её в другую комнату не получилось – упёрлась рыжая, как баран. Оставалось силком её выпихивать, но лекарка очень сомневалась, что у неё это получится. Вот и вертелась теперь на кровати, вздыхая тяжко.

– Может, всё-таки слуг позвать? – подала голос тень.

– Они тебя отсюда вышвырнут? – буркнула в ответ Арха, руки под подушку засовывая, спиной к демонессе поворачиваясь.

Нет, так тоже не удобно.

– Они снотворного принесут. Или успокоительного. Или что там у вас пьют?

Кажется, ифоветка ухмыльнулась. Но оборачиваться, правоту свою проверяя, ведунья не стала – слишком много чести.

– У нас – это где? – уточнила ворчливо.

– А окно лучше бы закрыть, – вместо ответа в очередной раз сообщила стражница.

– Ирда, за окном обрыв! – вызверилась лекарка, на смятой постели садясь. – Если твои придуманные злодеи летать ещё не научились... – Арха изобразила нервно бьющиеся – не иначе как в припадке – крылышки.

– Местные иногда летают. И у некоторых это даже неплохо получается, – негромко перебила её рыжая. Ведунья с досады шлёпнула ладонями по одеялу – возразить-то действительно нечего. Не зря же Тьма ифоветов вместо рук полноценными крыльями наградила! – Ложись, – посоветовала заботливая демонесса, – вставать рано нужно. А выспаться тебе стоит, если уж решилась на эту охоту ехать.

– Там и высплюсь! Тебе же Шер лично разобъяснил: столь ценную гостью к местным чудовищам близко не подпустят, в лагере оставят на солнышке греться. Всё точно как в столице: лорды несчастных зверей по лесам гоняют, леди на пикнике моды демонстрируют. А поскольку моды тут показывать некому, то мне только спать и остаётся, – помолчала, подумала и всё же закончила в полном согласии с логикой. – Раз уж ночью ты мне уснуть не даёшь.

– С места не сдвинусь, – сообщила Ирда хладнокровно, – можешь даже не пытаться.

– Да в конце-то концов! Ну что со мной случится? Ладно, пусть ты не веришь, что я тут никому триста лет не нужна. Но, на минуточку, кто из местных рискнёт плюнуть на хвост самому лорду Харрату?

– А кто угодно, – спокойно отозвалась демонесса и вроде бы плечами пожала.

– Полный замок на голову больных? – сочась скепсисом, поинтересовалась лекарка.

– Ну почему? Бывает, и здоровые попадаются. Просто... – Ирда подняла руку, задумчиво бровь почесала – золотой коготь на перчатке поймал блик луны, блеснул масляно. –  Ну кто такой твой лорд Харрат?

– Э-эм... – ведунья не сразу нашлась, что и сказать. – Хаш-эд? Истинный? Пасынок императора?

– Да хоть сам Нахшон! – фыркнула ифоветка. – Столица далеко, трон высоко – отсюда не видать. Ты пойми, большинство местных хаш-эдов исключительно на картинках и встречали, нечего тут твоим Первым делать. Да и корона нашими степями не слишком интересуется. Провинция же глухая, но и не граница. Что с нас взять, кроме навоза и лошадей? Вот и выходит, что на имперские порядки здесь плевали с высокой башни.

– Тем более я никому не нужна!

– Тш-ш! – шикнула Ирда, палец к губам приложила, потом рукой махнула: ложись, мол!

Сама на ноги поднялась бесшумно, прижалась к стене. Накинула капюшон своего дивного плаща – ткань-то хоть и полупрозрачная, а маска бликовать перестала. И демонесса в тенях от мебели, от лёгких занавесок на окне совсем растворилась, пропала.

Архе так вдруг страшно стало, что озноб продрал, и уши поджались до судороги в мышцах. Лекарка натянула одеяло по самую макушку, но ничего не видеть ещё страшнее – приподняла краешек.

Ведунья и сказать толком не могла, сколько она так пролежала, сжавшись, колени к самой груди подтянув, боясь вздохнуть поглубже. Сердце колотилось, то пропуская удары, то заходясь в панике, во рту кисло и сухо стало. На стене бесшумно колыхалась призрачная тень от розового куста, в корзине под окном росшего, а больше ничего – ни звука, ни движения.

Потихоньку бешеный пульс выравниваться стал, утихая. Лекарка стянула одеяло, приподнялась на локте, открыла рот, собираясь высказать всё, что она о таких шутках думает. Тут то едва слышно и скрипнул замок, поворачиваясь. Створка не приоткрылась, а будто ослабла. Между дверью и косяком появилась чёрная, как провал в Бездну щель, расширяющаяся медленно, пытая неизвестностью.