Я разучусь тебя терять

Поворот судьбы

Школа. Утро.**

Алина, как всегда, устроила спектакль. Она облокотилась о парту Никиты, нарочито медленно перелистывая страницы его учебника, будто не замечая, как он напрягся.
— Волков, объясни задание, — она протянула слова, играя кончиками волос. — А то я что-то не поняла…
Никита отодвинулся, но Алина только придвинулась ближе. В этот момент я резко захлопнула дверцу своего шкафчика. *Бам!*
Никита вздрогнул и встретился со мной взглядом. В его глазах мелькнуло что-то вроде паники — как будто он пойман с поличным.
— О, Морозова! — Голос Сашки прозвучал прямо у моего уха.
Я обернулась — он стоял вплотную, держа две шоколадки. Одна — с миндалём (моя любимая), другая — с перцем чили (его странное пристрастие).
— Выбирай, — он улыбнулся так, что яблоку негде было упасть.
— Откуда ты знаешь, что я люблю с миндалём? — удивилась я.
— Волков проболтался, — Сашка подмигнул, намеренно громко добавляя: — Хотя сам, похоже, сейчас не в состоянии даже слова вымолвить.
Он кивнул в сторону Никиты и Алины.
Алина фыркнула:
— Сашка, не завидуй.
— Ой, — Сашка прижал руку к груди, — Алина, ты ранила меня в самое сердце! Настя, ты же не дашь мне умереть от горя?
Он упал на соседний стул, положив голову мне на плечо. Его тёмные ресницы дрогнули, когда он поднял на меня взгляд — игривый, но с искренней теплотой.
— Саш, — я засмеялась, — ты вообще когда-нибудь серьёзен?
— Только когда речь о тебе, — он выпрямился, внезапно став ближе. Его карие глаза, обычно полные веселья, теперь смотрели на меня без тени шутки.
Я замерла.
— Ой-ой, — Алина скрестила руки. — Сашка, ты что, влюбился?
— А что, уже было бы неплохо, — он пожал плечами, не отводя от меня взгляда.
Никита резко кашлянул, сжимая учебник так, что корешки пальцев побелели.
Сашка, не обращая внимания, взял мою руку и положил на неё шоколадку:
— Держи. Для красоты и хорошего настроения.
Алина закатила глаза:
— Ну всё, я поняла — тут теперь романтическая драма. Волков, если передумаешь — я в библиотеке.
Она ушла, а Сашка тут же занял её место рядом с Никитой, развалившись на стуле с видом победителя.
— Ну что, дружище, — он хлопнул Никиту по плечу, — теперь у нас война за сердце прекрасной дамы?
— Отвали, — Никита буркнул, но в уголке его рта дрогнула улыбка.
Я покраснела, разворачивая шоколадку.
---
**Большая перемена.**
Сашка устроил настоящее шоу — принёс два стаканчика мороженого и устроил "конкурс" на самое смешное лицо.
— Смотри, вот так надо! — Он набрал полный рот пломбира и скорчил рожицу, от которой я чуть не поперхнулась.
— Ты вообще взрослый? — Никита, проходя мимо, бросил на нас неодобрительный взгляд.
— Взрослый, — Сашка лизнул ложку и вдруг протянул её мне. — Но не настолько, чтобы стесняться своих чувств. Попробуй, тут карамельные кусочки.
Его пальцы слегка коснулись моих, когда я взяла ложку.
— Сашка, — Никита внезапно появился за его спиной, — Меня учительница ждёт. Поможешь донести приборы?
— Опять я? — Сашка поднял бровь.
— Ты вчера разбил колбу, — Никита сказал это так убедительно, что Сашка вздохнул и встал.
— Ладно. Настя, сохрани мне мороженое! — Он подмигнул мне и ушёл, нарочито медленно, чтобы все видели его спортивную походку.
Никита сел на его место.
— Он… — он замялся, — …не всегда такой. Иногда он серьёзен.
— А тебе какая разница? — я наклонила голову.
— Просто… — Никита покраснел. — Он не должен играть с тобой.
— А ты?
Он посмотрел мне прямо в глаза:
— Я не играю.
Мороженое начало таять, но нам было плевать.
---
**После уроков.**
Алина подловила меня у раздевалки:
— Морозова, ты серьёзно ведёшься на этих клоунов?
— А тебе какая разница? — я скрестила руки.
— Сашка — бабник, а Никита…
— Никита что? — раздался голос за её спиной.
Мы обернулись — Никита и Сашка стояли плечом к плечу, с одинаково угрожающими выражениями лица.
Сашка шагнул вперёд:
— Алина, дорогая, если у тебя столько свободного времени — может, займёшься учебой? А то я слышал, ты по химии на двойке висишь.
Алина вспыхнула:
— Сашка, ты…
— Очарователен? Да, знаю, — он улыбнулся и неожиданно обнял меня за плечи. — И ещё — я не бабник. Я просто знаю, чего хочу.
Никита закашлялся.
— Всё, идём, — он схватил меня за руку и потянул к выходу.
— Хватит! — Сашка вдруг резко дернул мою руку, вырывая из хватки Никиты.
Его карие глаза, всегда такие игривые, теперь горели решимостью. Он притянул меня к себе так быстро, что я не успела опомниться.
— Я знаю, что ты чувствуешь к нему, — прошептал он, чтобы слышала только я. — Но я не могу молчать. Я люблю тебя!
Затем, на глазах у всего школьного двора, Сашка крепко обнял меня за талию и поцеловал в губы.
Я замерла.
Мир вокруг поплыл, закружился, растворился в белом свете...
---
**Будущее. 25 лет. Наша спальня.**
Я резко открыла глаза.
Теплое утро. Солнечные лучи на белоснежных простынях. И... *он*.
Сашка спал рядом, обняв меня за плечи. Его лицо — такое знакомое и одновременно новое — было безмятежным, без следов щетины, без шрамов юности. Совершенное. Взрослое.
Я осторожно приподнялась, озираясь.
*Детская кроватка в углу комнаты.*
Сердце бешено заколотилось.
— Саш... — прошептала я, трогая его плечо.
Он мгновенно проснулся — как будто ждал этого.
— Снова кошмар? — Его голос был глубже, но в нем все еще звучали те же теплые нотки.
Я молчала, впитывая детали:
- Его мускулистые предплечья с татуировкой — *"Настя + Сашка"* в сердечке. - На тумбочке — фото нашего малыша. - На его безымянном пальце — обручальное кольцо.
— Ты вся дрожишь, — он притянул меня к себе, целуя в лоб. — Опять снилось прошлое?
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Никиты давно нет в нашей жизни, — он прошептал, как будто читая мои мысли. — Ты *выбрала* меня. Помнишь?
Я закрыла глаза. *Выбрала? Когда?*
В этот момент из кроватки раздался лепет.
**"Выбор, который уже сделан"**
Я лежала, прижавшись к груди Сашки, слушая ровный стук его сердца. Его пальцы нежно перебирали мои волосы — привычный жест утешения.
— Хочешь поговорить об этом? — спросил он тихо.
Я покачала головой, пряча лицо в складках его хлопковой футболки. Как объяснить, что мое сердце разрывается между прошлым, которого нельзя вернуть, и настоящим, которое я не выбирала?
Из детской донёсся недовольный писк. Сашка поцеловал мой висок и осторожно высвободился:
— Я возьму её.
Я наблюдала, как он склоняется над кроваткой, как на его лице расцветает та самая улыбка, которую он хранит только для нашей дочки.
— Ой, кто это тут у нас сердится? — он поднял маленькую Алису, бережно прижимая к плечу. — Мама спала, а папа недоглядел? Ну-ка, давай-ка...
Он начал свой ритуал — смешные рожицы, нежные покачивания, шепот глупых стишков, которые заставляли Алису заливаться смехом. Я сжала кулаки под одеялом. *Почему он должен быть таким идеальным? Почему не Никита?*
— Голодный монстрик требует завтрак, — Сашка повернулся ко мне, держа дочь на одной руке. В утреннем свете он выглядел как живая иллюстрация из журнала — идеальные черты лица, собранные в кудряшки волосы, открытый взгляд. — Присоединяешься?
Кухня пахла свежезаваренным кофе. Сашка усадил Алису в стульчик для кормления одной рукой, другой помешивая овсянку.
— Смотри, рыбка, папа делает "волшебную кашу", — он посыпал хлопья корицей, изображая фокусника. — Абракадабра и... вуаля!
Алиса захлопала в ладошки. Я машинально потянулась к телефону — на экране застыла фотография школьных лет: Никита, Сашка и я на фоне спортивной площадки.
— Настенька. — Тёплые пальцы обхватили моё запястье. Сашка поставил передо мной тарелку с идеально сложенной глазуньей в форме сердца. — Ешь. Потом поговорим.
Он знал. Конечно знал.
Когда Алиса уснула после завтрака, Сашка усадил меня на диван и сел рядом .
Я задохнулась:
— Я люблю тебя. — Его голос не дрогнул. — Ты мой лучик.Я закрыла лицо руками.
*Я люблю его. До сих пор. *

— Я знаю о чём ты думаешь.— Сашка взял моё лицо в ладони. Его глаза были влажными, но он улыбался. — И я никогда не просил тебя перестать. Я просто... — он сделал глубокий вдох, — ...просил дать себе шанс тоже. Я промолчала, понимая что моя любовь к Никите не угасла, она ещё тлеет в сердце.Сашка поцеловав меня в лоб, на секунду прижал меня к себе.-*Ты моя жизнь , которую я боюсь потерять. Я люблю тебя…*В ответ прозвучало молчание и тут малышка залепетала.Сашка тихо засмеялся и мягко отстранившись, двинулся к малышке, поцеловав ее в кончик носа, произнёс:-*Папочка, любит свою рыбку.* - малышка громко засмеялась.-*Она вся в тебя, такая же звонкая*- в глазах Сашки была лишь любовь , нежная, настоящая. Сашка снова двинулся к ко мне и погладил меня по голове.-*Любовь моя, я работу. Буду вечером дома.*-*Хорошей тебе работы, буду ждать тебя дома .*Сашка улыбнулся и надев пальто, ушел на работу. Найдя тот самый дневник, я попыталась вернуться в прошлое,чтобы всё исправить, но дневник не хотел возвращать меня обратно.В сердце затаилось пустота и боль. Слезы пошли из глаз, вспоминая мгновение с Никитой. Его год как уже нет…
День прошел довольно тихо, дочка тихо игралась в кроватке, пока я убиралась в доме.Вечером закончив уборку и готовку, я взяла малышку на руки.
Мама Сашки, Ирина Леонидовна, приехала без предупреждения.
Я открыла дверь, держа на руке Алису, и замерла: передо мной стояла женщина в идеально скроенном костюме, с холодными голубыми глазами и тонко подведенными губами.
— Так вот она какая, — прошептала она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Та самая девочка, которая разрушила карьеру моего сына.
— Ирина Леонидовна, — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как Алиса прижимается ко мне. — Проходите, пожалуйста.
Она вошла, даже не взглянув на внучку.
— Где Александр?
— На работе, — я поставила чайник, стараясь не дрожать. — Он вернётся к ужину.
— Ах да, его *работа*, — она усмехнулась, разглядывая нашу скромную гостиную. — Вместо медицинского университета — курсы массажистов. Вместо блестящего будущего — это.
Она ткнула пальцем в сторону Алисы, которая испуганно спрятала лицо у меня в плече.
— Ваша внучка — не «это», — я обняла дочь крепче.
— Моя внучка — ошибка, — Ирина Леонидовна села на диван, словно королева на трон. — Как и ты.
Я закусила губу, чувствуя, как гнев поднимается по спине. Но прежде чем я успела ответить, дверь резко распахнулась.
— Мама? — Сашка замер на пороге, его лицо потемнело. — Что ты здесь делаешь?
— Навестила свою семью, — она улыбнулась, но глаза остались ледяными. — Хотя, какая уж тут семья...
Сашка молча подошёл ко мне, взял Алису на руки и поцеловал меня в лоб.
— Всё в порядке? — прошептал он.
Я кивнула, но он, кажется, почувствовал моё напряжение.
— Мама, — он повернулся к ней, и его голос стал твёрдым, — если ты приехала, чтобы оскорблять мою жену и дочь — дверь там.
Ирина Леонидовна подняла бровь:
— Александр, опомнись! Ты мог бы стать *кем-то*! А вместо этого...
— Вместо этого я счастлив, — он перебил её.
— Счастлив? — она засмеялась. — С этой... *девочкой*, которая до сих пор вздыхает по тому парню?
Я похолодела.
— Что? — Сашка резко обернулся ко мне.
— Она не отрицала, когда я спросила, — Ирина Леонидовна улыбалась, как кошка, поймавшая мышь. — Всю дорогу твердила, что любит *Никиту*.
— Настя... — в голосе Сашки прозвучала боль.
— Саш, это не так, — я потянулась к нему, но он отстранился.
— Правда? — он смотрел мне прямо в глаза. — Ты до сих пор думаешь о нём?
Я молчала.
— Видишь? — Ирина Леонидовна встала. — Она даже не может солгать тебе в лицо.
— Заткнись! — Сашка внезапно взорвался. — Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь!
— Я твоя мать!
— А это — моя семья! — он обнял меня и Алису одной рукой. — И если ты не можешь принять их — тебе здесь не место.
Ирина Леонидовна побледнела.
— Ты выбираешь *их*?
— Без колебаний.
Она медленно направилась к двери, затем обернулась:
— Когда-нибудь ты пожалеешь об этом.
— Единственное, о чём я жалею, — Сашка крепче прижал нас к себе, — это что позволил тебе сегодня войти в наш дом.
Дверь захлопнулась.
Тишина.
— Саш... — я осторожно коснулась его руки.
Он резко развернулся и прижал меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.
— Прости, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Прости, что усомнился в тебе.
— Нет, это я...
— Ты любила его, — он отстранился, глядя мне в глаза. — И я это принимаю. Потому что сейчас ты *здесь*. С *нами*.
Алиса потянулась к нему, хныкая. Он взял её на руки, целуя в макушку.
— Папа тут, рыбка, — прошептал он. — Папа никуда не денется.
Я прижалась к ним обоим, чувствуя, как что-то внутри наконец успокаивается.
После ухода Ирины Леонидовны в доме воцарилась непривычная тишина. Но Сашка не дал ей затянуться — он взял ситуацию в свои руки.
— Так, — он хлопнул в ладоши, заставляя Алису вздрогнуть от неожиданности, а потом рассмеяться. — У нас тут, кажется, не хватает веселья.
Он подхватил дочь на руки, подбросил её вверх, ловя под восторженный визг, а потом неожиданно притянул меня к себе, прижав всех троих в одном объятии.
— Па-па! — Алиса захлопала в ладоши, тычась носиком в его щёку.
— Вот так, — Сашка улыбнулся, целуя её в макушку, а потом меня — в висок. — Никаких грустных лиц. Сегодня у нас семейный вечер.
И он действительно сделал всё, чтобы мы забыли о неприятном визите. Готовил ужин, нарочно комично ругаясь на подгоревшие овощи. Катал Алису на спине, изображая лошадку, пока я сдерживала смех, наблюдая за этим большим, мужественным мужчиной, который с радостью превращался в ребёнка ради дочери.
— Ну что, принцесса, — он устроился на полу среди разбросанных игрушек, усадив Алису перед собой, — папа покажет тебе, как строить *самую крутую* башню!
Он возводил хлипкую конструкцию из кубиков, а она с восторгом рушила её, и он каждый раз делал преувеличенно шокированное лицо:
— О нет! Катастрофа-а-а!
Я сидела на диване, укутавшись в плед, и ловила это мгновение. Его смех. Её счастливый лепет. Тёплый свет лампы, отражающийся в их одинаковых, таких живых глазах.

Позже, когда Алиса наконец уснула, Сашка аккуратно перенёс её в кроватку, поправил одеяло и долго стоял, глядя на неё.
— Она вся в тебя, — прошептал он, возвращаясь ко мне. — Та же упрямая складочка между бровей, когда засыпает.
Я улыбнулась, но он, кажется, уловил лёгкую грусть в моих глазах.
— Эй, — он присел рядом, беря мои руки в свои. — Всё хорошо.
— Я знаю. Просто…
— Просто твоё сердце иногда ноет по старой боли, — он закончил за меня, и в его голосе не было упрёка. — Это нормально.
Я посмотрела на него — на эти тёплые карие глаза, на эти веснушки, которые он так ненавидел в школе, но которые я всегда считала милыми. На эти сильные руки, которые умели быть нежными.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что?
— За то, что ты есть.
Он рассмеялся, по-мальчишески смущённо, и потянулся, чтобы выключить свет.
— Дурочка, — ласково проворчал он. — Это я должен благодарить.
Позже, когда в доме уже не осталось ни звука, кроме ровного дыхания Алисы за стеной, я почувствовала, как он притягивает меня к себе. Крепко, почти до боли, как будто боялся, что я исчезну.
— Саш… дышать тяжело, — я фальшиво закашляла, и он немедленно ослабил хватку, но не отпустил.
— Не смей уходить, — он прижал губы к моему плечу. — Никогда.
— Даже не мечтай, — я повернулась к нему, уткнувшись носом в его грудь.
Он засмеялся — тихо, чтобы не разбудить дочь, — и через пару минут его дыхание стало глубоким и ровным.
Я лежала, прислушиваясь к стуку его сердца, и думала о том, как странно устроена жизнь.
*Он мог бы стать "кем-то", как говорила его мать. Врачом. Учёным. Кем угодно.*
Но он выбрал *нас*.
И в этой тишине, под его тяжёлой, тёплой рукой, я поняла одну простую вещь:
Я подчуаствала к нему большую благодарность за ту любовь, котлруб он дарит мне. Но любовь к Никите, прошлое связанное с ним не отпускает меня. **Утро, которое могло бы быть обычным**
Я проснулась от теплого прикосновения губ к своему плечу.
— Сплю… — пробормотала я, натягивая одеяло выше.
Сашка рассмеялся тихо, чтобы не разбудить Алису, и прижался губами к моей шее.
— Вставай, солнце. Сегодня выходной.
Я приоткрыла один глаз. Он склонился надо мной, его карие глаза светились в лучах утреннего солнца, а в уголках губ пряталась та самая улыбка — беззаботная, мальчишеская, которая когда-то сводила с ума половину школы.
— Ты что-то задумал, — я приподнялась на локте, пытаясь прочитать его выражение лица.
— Может быть, — он поцеловал меня в нос и резко вскочил с кровати. — Но сначала завтрак!
Я наблюдала, как он натягивает футболку, подчеркивающую рельеф его спины, как его пальцы ловко застегивают джинсы на бедрах. Он повернулся, поймав мой взгляд, и подмигнул:
— Нравится?
— Самовлюбленный идиот, — я швырнула в него подушку, но он ловко увернулся.
— Ой, кто-то сегодня колючий! — Он подхватил меня на руки, заставив вскрикнуть, и понес к кухне.
Алиса уже проснулась и сидела в своей кроватке, сонно потирая кулачками глаза.
— О, наша рыбка тоже присоединяется! — Сашка посадил меня на стул и склонился к дочке, целуя ее в макушку. — Папочка сейчас сделает самый лучший завтрак в мире!
Он говорил это каждое утро. И каждый раз Алиса заливалась смехом, как будто слышала это впервые.
**Завтрак, который пахнет корицей и счастьем**
Кухня была залита солнечным светом. Сашка напевал что-то под нос, одной рукой помешивая овсянку, другой — подкидывая Алису вверх, ловя ее под восторженные визги.
— Саш, ты ее уронишь, — я невольно потянулась к ним, но он только рассмеялся.
— Я? Ни за что! — Он прижал дочь к груди, целуя ее в щеку. — Папочка же профессионал!
Алиса схватила его за нос, и он скорчил смешную рожицу, заставив ее залиться смехом.
Я смотрела на них и чувствовала, как что-то внутри сжимается.
*Почему не Никита?*
Мысль проскользнула неожиданно, как всегда.
— Настенька? — Сашка поставил передо мной тарелку с овсянкой, украшенной ягодами в форме улыбки. — Ты где?
— Здесь, — я заставила себя улыбнуться.
Он присел напротив, положив Алису в стульчик для кормления, и протянул мне ложку.
— Ешь. Потом поедем.
— Куда?
— Сюрприз, — его глаза блеснули.
**Город, который стал нашим**
Мы гуляли по парку, где когда-то в школе бегали на физре. Сашка нес Алису на плечах, а она хватала его за волосы и смеялась, когда он специально покачивался, изображая, что вот-вот упадет.
— Осторожно! — я невольно схватила его за руку.
— Боишься за нас? — он улыбнулся, и в его взгляде было что-то такое… теплое.
— Идиот, — я потупила взгляд, но он поймал мою руку и переплел пальцы со своими.
— Помнишь, как мы здесь первый раз поцеловались?
Я замерла.
— Саш…
— Я знаю, — он прижал мою ладонь к своим губам. — Ты не должна ничего говорить.
Алиса потянулась ко мне, и я взяла ее на руки, прижимая к себе, как будто она могла защитить меня от этих мыслей.
— Па-па! — она тыкала пальчиком в его направлении, требуя внимания.
— Да, рыбка, папа здесь, — он взял нас обеих в объятия, и я почувствовала, как его сердце бьется ровно и сильно.
Дом встретил нас ароматом ванили. Сашка включил музыку — что-то из нашего подросткового плейлиста — и закружил меня в танце, пока Алиса сидела на полу и хлопала в ладошки.
— Ты помнишь этот трек? — он прижал меня к себе, напевая слова мне на ухо.
— Помню, — я улыбнулась.
Он кружил меня, смеялся, целовал в висок, в щеку, в губы — так, будто каждое прикосновение было обещанием.
— Я люблю тебя, — прошептал он, когда Алиса наконец уснула у него на плече.
Я прижалась к его груди, слушая стук сердца.
— Я знаю.
И это было правдой.