Я родилась пятидесятилетней. Часть третья.

Человек устроен так, что, когда что-то зажигает его душу, все становится возможным

Солнце — одно, а шагает по всем городам.
Солнце — мое. Я его никому не отдам.
Ни на час, ни на луч, ни на взгляд.— Никому. Никогда!
Пусть погибают в бессменной ночи города!
В руки возьму!— Чтоб не смело вертеться в кругу!
Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!
В вечную ночь пропадет,— погонюсь по следам...
Солнце мое! Я тебя никому не отдам!

М. И. Цветаева

Белла

      Жизнь неслась своим чередом.

      Дедушка расстроился, что моя поездка в Нью-Йорк сорвалась, но официальная причина изменений планов порадовала:

      — С этими индейцами только лишние проблемы, дорогуша, — Роб даже не скрывал удовольствия в голосе от моей ссоры с другом детства. — Но, может быть, ты приедешь без него? Моя прелестная помощница посмотрит ближайшее время вылета. Я ведь так могу подумать, что ты совсем не соскучилась по старику…

      Я предполагала, что у этого старика в самом разгаре бурный роман с его прелестной помощницей, так что мешать не хотела. Да и зачем добавлять Робу причин считать Чарли плохим родителем, приезжая из Форкса с очередной травмой? Учитывая, что за всю жизнь я особой тягой к неприятностям не страдала…

      Конечно, от папы не удалось скрыть моих увечий. Хотя мысль спрятаться на время где-то подальше, например в Бостоне, в голове мелькала. Два дня я малодушно отлёживалась у Калленов под заботливым крылышком Эдварда, наслаждаясь стряпнёй Эсме и составляя план работ с доктором Карлайлом.

      Мы не сговаривались. Просто иногда невольно с тревогой смотрели на напряжённые плечики Элис, мысли которой были целиком в Италии.

      По резкому вздоху предсказательницы все в доме затаили дыхание. Вопрос жизни и смерти. Вопрос нашего дальнейшего существования.

      Эдвард обнял меня, прижимая к себе, рассказывая то, что видела Элис:

      — Лена принята в клан. Аро решил не рассказывать о тебе другим. Он поверил… Но решил, что позже проверит лично.

      Кажется, в этот момент всё гнетущее напряжение в доме резко сошло на нет. Громче стали разговоры и смех, смелее планы. Мы справились. История с ищейкой завершилась вполне счастливой развязкой. Для нас.

      — Почему ты не сказал, что вы собираетесь охотиться на Джеймса? — мой вопрос вывел из задумчивости Эдварда.

      — Прости, я боялся, что ты решишь поучаствовать… — вампир улыбался, однако глаза оставались серьезными. — Белла, как ты могла отправиться одна на встречу с ним?!

      Из-за повреждённых рёбер я даже вздохнуть не могла нормально:

      — Я боялась, что Виктория следит за мной поблизости. Если бы мы поехали вместе, то Джеймс убил Джейкоба. Нужно было выиграть время… И у меня получилось…

      — Просто мы испугались, когда твоё будущее исчезло, родная, — на краешек дивана осторожно присела Элис.

      Вид у неё был виноватым.

      — Эдвард даже решил…

      — Элис! — Каллен резко прервал сестру на полуслове.

      — Главное, что всё обошлось, — доктор Карлайл успокаивающе сжал плечо сына и ободряюще улыбнулся мне.

      — О! — Элис подпрыгнула от нового видения, а Эдвард тихо пробормотал ругательство. — Света и Бо прилетают завтра!

      Я была счастлива, а вот мой парень явно не разделял моё настроение…

      Но даже он заметно приободрился после встречи в аэропорту. Возможно, его успокоили мысли Бофорта и Светы, в коей он найдёт почти неисчерпаемый источник компромата на меня.

      Едва заметив в толпе, подруга кинула Квона со всем багажом и пулей полетела ко мне, не замечая других пассажиров. За мгновение до столкновения со мной Казанцева остановилась и со счастливыми глазами протянула мне руку. Наше фирменное приветствие с хлопками и прочей, придуманной ещё в дошкольном возрасте, атрибутикой и завершившееся гордым «No Pasaran» и поднятым кулаком привлекло внимание, но мы не смутились. Смеясь, Света осторожно обняла меня, так как я заранее предупредила её про рёбра.

      — Ну, как ты тут без меня развлекаешься? — поинтересовалась она по-русски.

      — Нагло блефую, лапошу на миллионы русского, сливаю ценные кадры за границу, терроризирую местное население, организовываю убийство непокорных и тихо готовлюсь к захвату власти над миром, — честно отчиталась я перед любимой подругой.

      — А русского-то за что? — не поняла Казанцева.

      Я фыркнула:

      — А чего мне этот бандюган врёт, что он на родине больницы спонсирует?

      — А, ну ладно, — беспечно пожала плечами моя неподражаемая, наконец вспомнив, что мы тут не одни.

      Улыбнулась ангельски и протянула руку замершему возле меня статуей вампиру:

      — Ты тот самый Эдвард, как я понимаю?

      Каллен кивнул и склонился, чтобы почти церемонно поцеловать руку. Хотя нет, лишь сделал вид, что целует.

      Первый поверхностный осмотр быстро сменился более вдумчивым и внимательным. Казанцева тоже ценила красоту. А мужскую красоту — так в особенности…

      — Да-а, — по-русски протянула Светлана. — Экстерьер хорош… И манеры… Белла, надо брать…

      Каллен чарующе улыбнулся и заговорил безо всякого акцента, будто полжизни провёл в Петербурге:

      — Благодарю, мадемуазель Казанцева, я тоже о вас наслышан…

      — Да, Свет, — захихикала я, — забыла предупредить — этот парень великолепно знает русский…

      Проморгавшись после дозы вампирского обаяния, подруга пронзила меня осуждающим взглядом, но при подошедшем Бо высказываться не стала. Она вообще становилась мягче рядом с ним, спокойней… Я могла лишь порадоваться за них.

      Каникулы пролетели, как один миг. Нам со Светой в принципе не нужно было сильно напрягаться, чтобы хорошо провести время вместе, но наши мужчины почему-то решили сами себя переплюнуть, обеспечив нам увлекательную культурную программу. Свете безумно понравился весенний Сиэтл, я была в восторге от театра, пикников на природе. Вместе с Казанцевой мы порадовали папу домашним концертом, после которого у меня полночи ныли рёбра, но счастливый взгляд отца того стоил. Бо подружился с Балто и часто брал щенка на прогулку, пока мы со Светкой отсыпались после ночных разговоров.

      — Нет, в Форксе воздух особенный, что ли? Почему здесь живут такие обалденные парни и мужчины, а я была ни сном ни духом, Белла? — убивалась подруга, ворочаясь с бока на бок.

      — После знакомства с Калленами я тоже долго не могла уснуть… Немного по другой причине, впрочем, неважно… Все понравившиеся тебе ребята местные лишь с натяжкой. Хотя, если вспомнить Джейкоба…

      Я замолчала, вспоминая, что друг считает меня лгуньей и неизвестным подвидом вампиров, в которых резко поверил…

      — Малыша Джейка? — не поверила Света. — О, этот волчонок вырос?

      — И скоро разобьёт не одно женское сердце, — тихо пробормотала я.

      Моё так уже разбил.

      Но вспоминать об этом точно не хотелось. Я уже начала засыпать, когда меня растолкала Света. В свете будильника её лицо имело зеленоватый оттенок, а в глазах читался шок на грани с ужасом:

      — Белла, я поняла, кого мне напоминал Эдвард, — потусторонним шёпотом провыла Казанцева.

      Успевшая до этого испугаться, я закатила глаза и устало упала на подушку, отворачиваясь от маленького тормоза, детская память которого всплыла только через три дня знакомства:

      — Да-да, Каллен — мой Тутти вылитый, спи.

      — Ты знала?! — от визга подруги мерный храп Чарли на миг прервался, и мы обе замерли и притихли, как в детстве, прижавшись друг к дружке.

      Но папа не проснулся, и через минуту мы выдохнули, слыша всё те же мужские раскаты-рулады.

      — Никогда не думала, что ты выберешь парня из-за внешности, — Казанцева села на кровати и обняла руками подушку. — Нет, я не отказываю ему в мозгах, да и манеры, уверена, сыграли свою роль, но признай, первая симпатия была из-за игрушки?

      Что я должна была ответить? Я никогда не врала ей вот так, в глаза.

      — В начале я была скорее зла на его внешность, Свет, — осторожно начала я, подбирая слова. — Но меня привлекла в нём тайна, его образованность, многогранность. Ты же знаешь, как сложно мне найти общие интересы со сверстниками. Мне повезло, что я встретила тебя, Бо и Калленов…

      Света вздохнула и замолчала, крепче прижавшись ко мне. Засыпая, я услышала ее тихий шепот:

      — Это нам с тобой повезло.

      Мой крепкий сон, больше похожий на смазанные видения леса и огромного белого волка с алыми глазами, не принес привычного страха. Пробирающий до костей холод прогнала теплая рука Светы, которая даже во сне умудрялась поправлять мне одеяло. Я чувствовала себя в безопасности, а белоснежный зверь ластился, будто любящий щенок.

      Проснувшись утром, я заметила подругу, увлеченно читающую какой-то листок. На секунду я испугалась, что это что-то связанное с моими набросками по вампиризму, но потом разглядела знакомый рисунок… Сколько лет прошло? Четырнадцать-пятнадцать?

      Казанцева услышала шорох и оглянулась. Смерив меня подозрительным взглядом, Света продемонстрировала обратную сторону листа с ее цветастой кривой бабочкой:

      — Помнишь нас в садике попросили сделать посылку в будущее, Белла?

      Я осторожно кивнула.

      — Я плохо помню наше детство, обрывками, пожалуй, самое яркое… — пожала плечами подруга, разглаживая старый листок. — Но ты всегда помнила все лучше меня… Знала больше меня. Мы не говорили об этом. Но знай, ты всегда была для меня каким-то чудом, которое подталкивало меня все выше и выше. Наверное, так чувствует себя бабочка, подхваченная порывом сильного попутного ветра. Я благодарна тебе. Если бы не ты, я бы вряд ли прожила столь же ярко все эти годы, однозначно не встретилась с Бо, возможно, даже не поняла бы, что найду призвание в архитектуре.

      Я смотрела на Казанцеву, и именно сейчас мне казалось, что я действительно ее провожаю. И дело было не в том, что она уезжает сегодня. Даже когда она покидала Финикс, наше прощание не было особо пронзительным. Мы просто делились ближайшими планами, будто нас и не будут разделять города. Да, мы по-прежнему можем дружить на расстоянии, созваниваться и иногда приезжать друг к другу, чтобы крепко обняться и, лежа в кровати, болтая ногами, поговорить по душам.

      Однако кое-что сегодня в нас оборвалось.

      — Эти цифры на обратной стороне моего рисунка… Это ведь ты писала, Белла? — Света осторожно подсела ко мне, внимательно заглядывая в глаза.

      Смысл врать? Она прекрасно знала мой почерк. Даже тот, что был у меня в три года.

      — Это ведь какие-то даты, Белла? Что такого произойдет в две тысячи восьмом? — подруга верно поняла мой грустный взгляд.

      Когда-то давно я панически боялась забыть прошлую жизнь. Осознав свое преимущество среди других детей, я не желала однажды проснуться без него. Мало ли… Когда в детском саду воспитатели решили сделать капсулу времени, в которую каждый из детей складывал одну из своих поделок, игрушек или каляк-маляк, я воспользовалась ситуацией и заполнила лист датами из прошлой жизни. Мой день рождения и мужа, школьные даты, день встречи с Лешей, день свадьбы, день рождения дочери и внучки, день смерти мужа и моей аварии, и все примечательные даты мира, которые на тот момент могла вспомнить. Неровный столбик шестизначных чисел, написанный дрожащей детской рукой, «радует» меня своей непригодностью. Кто мог тогда знать, что веселая маленькая Света, увидев мои черные закорючки решит добавить красок в мой рисунок?

      — Ты всегда рисовала лучше меня, — натянуто улыбнулась я, аккуратно забирая старую улику из рук грустной, но понимающе кивнувшей подруги.