Я родилась пятидесятилетней. Часть третья.

Все хотят, чтобы что-нибудь произошло, и все боятся, как бы чего-нибудь не случилось

Ненавидь её запах солнечно-абрикосовый,
Ненавидь её тон глубокий, слегка насмешливый.

Она ставит в тупик загадочными вопросами,
И ты думаешь: «да пошло оно прямо к лешему».
Ваши встречи всегда стихийные и случайные,
Приводящие в безнадёжное «никуда».
Ненавидь её роковое очарование
И искусство в любой ситуации побеждать.
И привычку всегда быть собранной, ловкой, бдительной,
Без малейшего колебания жечь мосты.
Ненавидь её глубочайшую рассудительность
И беспечного детства призрачные черты.

Её образ не погибает в туманном мареве,
Не уходит в беспамятство в новом грядущем дне.
Ненавидь её, потому что так будет правильней,
Ненавидь её, потому что любить больней.
Ясным днём или ночью, хмурым дождливым вечером,
Воскрешай шорох платья, блеск и чертят в глазах.
Ненавидь её страсть к опасности, переменчивость
И манеру срываться с места и исчезать.
Называй её femme fatale, злым холодным гением,
Обладателем неизменных моральных сил.

Только она скорее из книг Тургенева —
Осталась бы рядом, если бы попросил.

Наташа Хэдвиг

Белла

      — И вот так просто? — знакомый насмешливый голос пустил приятные мурашки вдоль спины.

      Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с серьезными серыми глазами. Задохнулась на мгновение и счастливо улыбнулась, слегка краснея.

      Он пришел.

      — Потанцуем?

      Почему он спрашивает?

      — Вот так просто? — передразнила я, протягивая руку, касаясь его запястья и осторожно проводя пальчиками выше до закатанных рукавов мужской рубашки.

      Надежные руки обняли и согрели:

      — Решила сменить религию, кокетка? — в голосе мужа не было гнева, скорее им владели азарт и любопытство. И неважно, что вызов был брошен мне, а не ему. Он никогда не мог пройти мимо хорошего спора, блестяще заключал пари и всегда добивался задуманного.

      И сейчас он говорит мне, что я решила сменить религию?

      Он не мог ставить на Алекса. Значит, меня просто дразнят.

      Вместо ответа я спрятала улыбку, прижавшись к его плечу, окунувшись в то обволакивающее ощущение его любви, заботы и безграничного понимания.

      Вздохнула.

      Но не почувствовала знакомый запах. Просто не смогла сразу вспомнить его. Слишком много времени прошло… Или?.. Уголки моих губ опустились, и я почувствовала себя виноватой. Чуткий к любым изменениям мужчина коснулся моих коротких волос у шеи, теплые пальцы, чуть надавливая, прошлись по коже. У многих пар такая ласка предшествует страстному поцелую, но у нас этот жест обозначал просьбу посмотреть в глаза.

      А через сколько лет Он смог бы забыть мой запах?

      Мы почти остановились.

      Смог бы он полюбить другую женщину? Влюбиться, как недавно влюбилась я?

      — Нет, — его уверенный ответ успокоил мое занывшее сердце.

      Тихая мелодия не кончалась. Мне казалось, что все поблекло рядом с этим мужчиной, который угадывал мои мысли, но причины были куда непритязательнее.

      Опустевший зал, послушный моему желанию, медленно обратился знакомым побережьем с белоснежным песком.

      Сон. Я никогда не получу настоящие ответы на свои вопросы.

      — Начинаю ненавидеть это мнимое могущество, — пробормотала я, отстранившись от мужчины, и подошла ближе к морю.

      Мне не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать его близкое присутствие. Он был там, потому что я так хотела.

      — К Эдварду ты не ревновал, — в моем голосе почти не слышались слезы.

      Справедливости ради, стоит признать, что за меня неплохо кричали чайки.

      Надеюсь я запомню этот странный, но такой прекрасный сон, где двое людей, которые привыкли задавать вопросы, но не давать ответы, смотрели на темную воду, сожалея, что пропустили любимый закат.

      Алексей обнял меня со спины:

      — Не плачь, пожалуйста.

      И вдруг наше личное сонное солнце сжалилось надо мной, поднимаясь из воды. Это чудо было меньшим из того, что могло сотворить мое сознание.

      Большим был горячий, хриплый шепот:

      — Я люблю тебя. Всегда. Пока солнце встает и садится, жемчужинка. Сто веков подряд. Во всех мирах. Я люблю и буду любить тебя…

      Чувствуя губы, я медленно вдыхала свой личный ладан.

      — Тогда почему ты еще не нашел меня в этом мире, Леш? — тихо без улыбки спросила мужчину.

      Прижав к себе еще крепче, муж дал неожиданный ответ, от которого я и проснулась:

      — Я забыл твой запах, жемчужинка. Но я обязательно вспомню.