Я родилась пятидесятилетней. Часть третья.

Человеку надо мало, чтоб искал и находил, чтоб имелись два начала: друг - один и враг - один

Все умирает на земле и в море,

Но человек суровей осужден:

Он должен знать о смертном приговоре,

Подписанном, когда он был рожден.

Но, сознавая жизни быстротечность,

Он так живет — наперекор всему, —

Как будто жить рассчитывает вечность

И этот мир принадлежит ему.

Самуил Маршак

Белла

      Паника не накрыла лишь благодаря своевременному выбросу адреналина и пониманию: если подамся страху, мы умрем.

      — Мы подаем! Нужно прыгать! — заорал Грановский, когда вертолет опять резко дернуло вниз.       Он верно оценивал наши сомнительные перспективы.

      Я была полностью с ним согласна. Если мы даже не сломаем себе ничего при «мягкой» посадке в воду, удар деформирует кабину и может заблокировать двери и аварийные выходы. А металлическая птичка тонет быстро…

      — Возьми мой рюкзак! Там есть аптечка!

      Всунув Алексу свой ценный груз, я расстегнула ремень безопасности, но тут же пожалела об этом, так как меня по инерции буквально снесло на соседнее сидение. Останется синяк, не иначе. Сцепив зубы и хватаясь за все подряд я начала как можно быстрее приближаться к пилоту.

      Грановский, матерясь, сражался с алой ручкой аварийного выхода. Неужели дверь заклинило?

      — Белла! Он несет нас на деревья! — резкий окрик русского вправил мне мозги.

      Наш пилот навалился на штурвал, потеряв сознание. Только не джунгли! Упасть в реку и не убиться шанс еще был, а вот деревья… Изо всех сил, я рванула к нему, откинув на себя, его пульс бился еле-еле, дыхание поверхностное. Черт, у него лишь один шанс выжить. В голове промелькнули воспоминания о другой аварии, и мне хватило сарказма мысленно усмехнуться, тому, как раньше я боялась убиться в скоростной машине.

      — Белла! Ты рехнулась! — слова Грановского уносили быстрые потоки воздуха, он открыл дверь и явно догадался о моих намерениях.

      — Прыгай! Мы за тобой!

      Я надеялась, что он услышит.

      Подарив мне последний злой взгляд, Сашка прыгнул. Надеюсь, удачно.

      И, как будто сорвавшись с цепи, время стало стремительно убыстряться. На резерве последних сил, я открыла дверь пилота и буквально выпала вместе с бразильцем. Солдатиком? Нет, плашмя. Было больно.

      Мы слишком приблизились к лесу и мелководью, поняла я, когда удар о дно реки выбил из моих легких весь воздух. От боли я непроизвольно открыла рот и втянула носом противную воду.

      Дура.

      В глазах потемнело. Последнее, что я почувствовала, уплывая в густую темноту, это как тело пилота рядом со мной конвульсивно дернулось. Возможно, хоть он сможет спастись.

***

      Знакомый кромешный мрак принял в объятья, как дорогую подругу.

      — Ну, здравствуй. Второй раз не проведешь… — пробормотала я себе под нос, не уловив снова ни звука.

      Беспроглядная тьма и гробовая тишина.

      — Может, договоримся? — без особой надежды спросила я, не испытывая никакого пиетета перед, очевидно, второй смертью на своей памяти.

      — А сейчас я умирать не собиралась, если честно…

      Непонятно для кого я это пыталась говорить… Возможно, я делала это лишь для того, чтобы не поддаваться грусти от осознания, для скольких людей моя потеря станет трагедией.

      — Виленна? — удивленный мужской голос, разрезавший вязкую тишину стал полнейшей неожиданностью.

      А потом на меня налетело что-то теплое, похожее на летний ветер, но вопросы посыпались сокрушительным градом

:       — Это правда вы? Как давно вы здесь? Вы искали меня? Откуда вы вернулись? Мой народ жив? Ох, Виллена, почему вы выглядите так молодо?

      И прежде чем я успела удивиться, как он видит в таком мраке, ну, или ответить, что неизвестный парень обознался, его голос добил меня последним вопросом:

      — Вы, наконец, расскажете, как управляете змеями? Я сделал все, как вы велели!

      Это… Как он узнал про змей? И… Стоп! Виллена?

      — И что же ты полезного сделал? — Да, мое еврейское начало взяло верх даже после смерти.

      — Я обратился с помощью вашей белой змеи, а потом уничтожил ее и на-ра-ботки, сжег. Арес не нашел ни ваших записей, ни других Альб. И меня тоже, к счастью. Вы были правы, госпожа, за большой водой есть огромная земля. Именно там я смог помочь простым людям. Я защищал слабых и не пил человеческую кровь, как вы и просили. И я ждал вас здесь после смерти. Стараясь ничего не забыть… Но это сложно. Мне кажется, что я становлюсь все меньше, а мысли и воспоминания просто утекают в этот ручей… — Речь неизвестного была путанной и странной. Иногда казалось, что ему сложно вспоминать некоторые слова, будто они ему и вовсе незнакомы.

      Но его слова о змеях, Аресе и человеческой крови наталкивали меня на странные мысли. Сказочная легенда мужа, рассказанная еще в прошлой жизни, переплеталась в этой странной реальности со словами незнакомца.

      — Война… Арес… Его укусила змея, когда он тянулся за яблоком для жрицы.

      — Вы вспомнили, госпожа? — мне показалось, что в голосе собеседника промелькнуло облегчение.

      Хотела бы… Вспомнить, либо просто понять, какое отношение имею я и моя семья к миру книжки о вампирах. Таких совпадений не бывает.

      — Царь очень горевал, когда вы… Ушли… Он убил их всех. Даже отца Кая не пожалел… Не понимаю, почему вы не сопротивлялись…