Я родилась пятидесятилетней. Часть третья.

Я был в обиде на Творца, что не имел сапог, пока не встретил молодца, который был без ног

У сильных женщин есть причины жить 
И красить вновь солёные ресницы… 
И платья к лету шёлковые шить… 
И верить: всё, что нужно, то случится. 
У сильных женщин есть причины ждать, 
Молясь не о себе всегда сильнее… 
Себя, а не кого-то, побеждать… 
И помнить: самый близкий бьёт больнее. 
У сильных женщин есть причины лгать 
Тогда, когда иначе невозможно… 
И боль… любую боль превозмогать, 
Над пропастью ступая осторожно. 
Наивно и доверчиво любить… 
Светить в пути спасительной лучиной… 
У сильных женщин есть причины быть 
Слабее только с любящим мужчиной! 

Оксана Спасова-Бойко 

 

Белла 


     

      Эдвард неверяще посмотрел на меня, но я притворилась, что мысли Аро о Кларе не читала. 

     — Мисс Свон, — удивительно звонкий голос секретарши с мягким итальянским акцентом опять сбил мою концентрацию, так что дотянуться щитом до Элис я не смогла. — Могу я предложить вам чаю, кофе и лёгкие закуски? 

     Вряд ли среди её закусок будет тот божественный лавандовый чизкейк, но почему бы не промочить горло? После чуть нервного свидания с мужем я поняла, что моему организму не хватало жидкости… И ведь Аро лишь вино пил, на мою кровь не покушался, хотя если выражаться фигурально… Нет, думаю, я его нервы помотала качественнее. 

     — Бьянка, где бы мы могли поговорить без лишних ушей? — поморщившись, бросил Каллен, не дав мне ответить. 

     Мы с Бьянкой посмотрели на него одинаково недовольно. Сообразительная девочка. Сразу поняла, что уши лишние у неё. Ну, а я, в принципе, тоже не дура, когда меня порываются лишить чего-то вкусного и халявного. Так что я обрушила на милую секретаршу свою лучшую улыбку, игнорируя взгляд Эдварда: 

     — Да, вы очень любезны, Бьянка, пожалуй, я буду чай. 

     — Красный, зелёный, чёрный? С сахаром или со сливками? 

     — Несладкий и чёрный, — вновь улыбнулась расторопной девушке, подавив в себе желание добавить «как мой муж». 

     Когда красавица убежала готовить напитки, я отодвинула стул для посетителей возле её стола, сложила пальцы домиком и спокойным голосом, в котором не было уже и следа прошлой истерики, обратилась к телепату: 

     — Я бы хотела поговорить с Марком относительно оборотней до нашего отъезда, так что прятаться с тобой по углам, чтобы поговорить, я не буду, Эдвард. Если тебе есть, что сказать мне, то я вся внимание. 

     Эдвард закусил губу. На его лице недовольство уступало место изумлению, его в свою очередь сменяло подозрение, ревность, отчаяние, боль, пока он не решился скопировать моё лицо безразличного к ситуации покериста. 

     — Как человек со степенью в психологии, я не удивлюсь, если ты окажешься не готова к тому, что мне необходимо тебе сообщить сейчас, — наконец выдавил Каллен, по-настоящему удивив меня. Да, образованиями мы ещё не мерились, что тут скажешь… Ну, хоть не гениталиями… 

     Я поднесла ладонь ко рту, маскируя смешки под кашель. Я вспомнила замечательное украшение дома доктора Каллена: панно из шапочек выпускников. Пора объяснить этому подростку, что количество — не есть качество… 

     Ехидный голос мужа попросил быть терпеливее и ласковей, потому что сейчас случится, возможно, первый сексуальный опыт этого мальчика… 

     Да, лучше будет, если он расслабится и попытается получить удовольствие от нашего сношающего диалога. 

Эдвард 
 

     Она закрыта, будто в броне. Хотя на вид и не скажешь. Я смотрел на глубокий вырез белоснежного лёгкого платья, на расслабленную позу, на легкомысленное выражение лица и понимал: что бы я ей сейчас ни сказал, она лишь посмеётся. 

     — Как человек со степенью по психологии, ты не удивишься, когда я скажу, что почти все наши поступки определяет подсознание, Эдвард. Даже если нам кажется это разумным и логичным следствием того, что мы много раз передумали в своей голове. — Белла, кивнув, поблагодарила вернувшуюся Бьянку за чай. — После первых же двух месяцев без тебя я ясно осознала, что моя любовь к тебе была продиктована именно подсознанием… 

     Моя любовь к ней тоже не была продуктом большого ума… Я просто в какой-то момент утонул в ней, совершенно беспомощный перед доводами рассудка. Хотя ошибку я совершил как раз тогда, когда начал анализировать и думать головой, заткнув сердце. 

     — Всё началось с развода моих родителей. Будь я глупее, я могла бы начать винить в их расставании себя или, скажем, сами ранние браки. Следствием этого могли бы стать убитая самооценка, стеснительность и неумение поддерживать длительные отношения со сверстниками, адская бракофобия до тридцати и лёгкое презрение к родителям, совершившим такой глупый поступок, поженившись почти сразу после школы. — Девушка задумчиво водила пальцем по чашке, всё ещё не сделав ни одного глотка. — Но я видела ситуацию и понимала её лучше, поэтому я винила в разводе Рене. 

     Нахмурившись, Белла глубоко вздохнула. 

     — Это была проблема для неё, такой активной и молодой, застрять в маленьком, хмуром Форксе, который папа так любил. Однако знаешь, он бы переехал, поговори мама о своих желаниях, соотнеся их с моим будущим и перспективами… Он бы не стал для неё якорем. Как им не стала я. Папа всегда ставил наше счастье выше. Возможно, поговори они заранее, мы бы с тобой даже не встретились. 

     Я вздрогнул от этой перспективы. Но Белла даже не заметила этого. Либо сделала вид. 

     — Но как итог этого развода, во мне почти два десятилетия росла и крепла уверенность, что женщина не может поступать беспечно, когда речь идёт об искренних чувствах мужчины и о сохранении семьи. Я не думала, но в подсознании маленькая расстроенная девочка с моим лицом плакала о том, что нужно брать ответственность за тех, кто тебя любит. И ради них даже можно отодвинуть некоторое прошлое… 

     Девушка подняла взгляд от чашки и посмотрела в сторону тронного зала. 

     — Ты сказал, что любишь меня, Эдвард. И я верю — в тот момент тебе казалось это правдой. 

     Я был готов возразить, что не считал это ложью до сих пор, но был остановлен острым взглядом: 

     — После твоего признания я попала в ловушку собственного подсознания. Я невольно проводила параллели с родителями и думала, что уж я никогда не поставлю свои желания выше наших совместных. 

     Белла замолчала, прикусив губу. 

     — Но ты поставила… Ты поставила свои… эксперименты выше всего… Себя, меня, нас! 

     Я даже не понял, как мои слова-упрёки вырвались наружу, но был прервал тихим смехом Беллы: 

     — Эдвард, зачем, по-твоему, я просила тебя быть готовым к тому, что как только внешняя разница между нами будет равна поколению, я оставлю тебя? — Ирония Беллы была вымученной, а хриплый голос звучал как никогда устало. — Среднестатистический рыцарь, когда ему говорят о разлучнике, о сильном чудовище, что угрожает принцессе и их вечной любви, надевает латы и мчится в бой, чтобы сокрушить врага… Мой отец уже через неделю нашёл бы работу хотя бы в Сиэтле и помогал Рене с переездом. Почему же ты предпочёл терпеливо ждать его, драконовской, победы? Почему ты усомнился в том, что я твоя любимая принцесса, стоило мне вместо тебя взять твёрдой рукой меч? Я по-своему боролась за наши отношения, хотя разумная часть говорила мне, что они мне не подходят. Я готовила наше будущее, не обращая внимание на мимолётное, почему-то уверенная, что твои чувства будут такими же постоянными, как и фото со свадьбы на стене дома Чарли… Ведь ты признался мне. Так глупо было думать, что в этом ты похож на моего отца, учитывая, что я ни капли не похожа на Рене, и надеяться, что у нас всё получится. 

     Её полный разочарования взгляд ударил тысячей игл. Как и осознание. 

     — Ты считаешь меня жалким, Белла, возможно, ты права. 

     Её слова правильные, спокойные, разумные и взрослые были худшей насмешкой над моим состоянием. Я не смог побороться за неё и нас против жестокого мира, где её ограниченное время отсчитывало каждый день солнце. Я боролся со своей обжигающей жаждой, с её нежеланием отношений, с выдуманными соперниками, но настоящего врага проглядел… 

     — Никогда. Я никогда не считала тебя жалким, даже когда ты поступал со мной хуже, чем я заслуживала, даже когда ненавидела тебя, Эдвард. — Прошедшее время её ненависти возродило во мне надежду. — Прекрати же жалеть себя… Погляди вокруг. Не устало, восхищённо! Ты смотришь на этот мир будто через макрообъектив, легко рассматривая мельчайшие детали. Ты можешь видеть сквозь тьму, и тебя не ослепит ни сияние тысяч звёзд, ни даже солнце. То, что для любого человека неуловимый момент, для тебя — торжественная симфония красоты, парение частиц пыли на свету — твой персональный балет, полёт мотыльков — медленный и грациозный вальс… Ты слышишь звуки природы в той волшебной, полной гармонии, что способна дать прочувствовать сам пульс жизни. Ты читаешь мысли людей, будто они открытые книги, и никогда не станешь жертвой ножа в спину. 

     Я судорожно вздохнул, осознав, что последний камень Белла бросила в мой огород. 

     — Не смей принижать себя. Я бы не смогла полюбить тебя, приняв даже твои прошлые убийства, если бы ты ничего не стоил. Полюби наконец этот щедрый мир, который обошёлся с тобой куда благороднее, чем с твоими сверстниками из тысяча девятьсот первого. Ты никогда больше не столкнёшься со старостью, немощью, болезнью, хрупкостью, которая рушит жизни, сводит с ума… Ты ведь даже не знаешь, что такое смотреть на свои фотографии в молодости, а потом поднимать взгляд на зеркало и видеть безжалостность времени. Ты, способный жонглировать мыльными пузырями и тончайшим фарфором, не знаешь, что такое признавать опытному хирургу, что его глаза, его уже не такие крепкие и ловкие руки могут стоить кому-то жизни… Желание врача почти бессильно перед прожитыми годами и естественным увяданием тела. Тебе дарована идеальная память, что способна открыть перед тобой все двери мира, ты можешь дарить человечеству волшебную музыку, что будут способны воспроизвести лишь самые гениальные пианисты. Ты можешь раскрывать самые запутанные преступления, ведь твой нюх, твоя сила, твои моральные качества, твой дар телепата — идеальное подспорье, в отличие от иногда коррумпированного, усталого, бесталанного следователя. У тебя есть семья, которая принимает тебя со всеми недостатками и достоинствами. Они готовы сорваться с удобного им города и уехать, куда ты скажешь, только ради твоего капризного «хочу»… Я удивлена, насколько ты не ценишь подобное отношение, почему ты не думаешь об их планах, чувствах, их безопасности, в конце концов, почему замкнулся на себе, когда именно тебе дано услышать, увидеть столь многое… В мире столько мест, людей, красот, которые нуждаются в твоих открытиях. Мне жаль, что ты не принимаешь их в расчёт. Но тебя… Нет, мне не жаль тебя, Эдвард… Нас мне когда-то было жаль. Но сейчас я понимаю, что кое-кто заслуживает моей жалости в куда большей степени… 

     Допив залпом после этих слов горький чай, Белла встала и стремительно покинула приёмную. 

     Ближайшее будущее Марка и Елены в видениях Элис пропало. Что ж, теперь я знал, кого Белла считает заслуживающим своего милосердия. 

     — Элис, что ты сказала Белле про Клару? 

     Сочувствие Аро всё ещё звучало в моей голове, когда сестра мысленно повторяла все диалоги с Беллой, пока я с отчаянием осознавал, как мисс Свон могла истолковать последние события. 

     — Мне кажется, Белла до сих пор не понимает, что отношения с Кларой были моим фарсом. Это объясняет, почему Белла считает мой отъезд эгоистичным порывом. 

     Сестра посмотрела на меня как на душевнобольного: 

     — Фарсом? Сомневаюсь, что мисс Кларксон с этим согласится. Как и половина школы Форкса, несмотря на усилия Беллы по устранению слухов. Впрочем, стать бессмертной и пойти убивать Свон просто потому, что ты не позвонил, это нужно быть совсем на голову больной… Либо ты своим поведением дал Кларе надежду… И уж тогда это ты сходил жиденько, братец. 

     Бьянка за столом подавилась чаем от прямолинейности моей сестры. 

     Я же решил, что дальнейший диалог лучше продолжить на русском. 

     Конечно, Элис злилась на меня, понимая, что ничего подобного не произошло бы, если бы мне хватило ума поговорить с Беллой до отъезда. Ведь теперь эксперименты девушки совсем не выглядели так, будто она использовала меня как подопытную крысу с риском для собственной жизни. Я испытал дикий стыд за то, что наговорил любимой тогда на лесной опушке. 

     — Неужели она никогда не простит меня? 

     Слова вырвались против моей воли, но лишь озвучив их вслух, я будто столкнулся лицом к лицу с этой перспективой. 

     — Я почему-то не заметила, когда ты сейчас извинился, Эдвард, — мысленно проворчала Элис, пытаясь продраться сквозь непривычный прочный занавес, что отделял её от видений будущего. В том, что он появился, она тоже винила меня. 

     Я поговорю с Беллой! Если понадобится, я притащу к её ногам Клару, заставив ту признать правду, если мисс Свон не поверит мне. 

     — С едва сдерживаемой иронией в голосе… вынуждена констатировать, что Белла нашла тебе достойную замену. 

     Слова Элис были тем ножом в спину, который я от неё не ожидал. 

     Я резко обернулся, впиваясь в её усталое лицо взглядом: 

     — Думаешь, ей понравился Аро? 

     Я вспомнил, как шутливо, почти по-домашнему Белла вела диалог с владыкой Вольтури ещё недавно, как они едва ли не флиртовали в тронном зале — нежный букет лаванды, смущение Беллы… 

     — Думаю, она очень понравилась Аро. И против него у тебя, братец, шансов маловато, будем объективны… 

     — Ты не можешь видеть их совместное будущее… 

     Я не верил в возможность подобного. 

     У него есть жена. Да и Белла никогда не согласится присоединиться к Вольтури, которые убивают людей… Думаю, её слова о сотрудничестве — лишь уловка, способ оттянуть время и усыпить бдительность жадного до одарённых Аро. 

     — Как и ваше с ней, Эдвард. Я теперь в принципе не могу видеть будущее Беллы, — проворчала сестра. — Но ты, конечно, можешь себя успокаивать подобным. 

      После этих слов, будто в насмешку, ближайшее будущее Аро исчезло из мыслей сестры. И я понимал, что это значило… 

     Я сорвался с места раньше, чем Элис успела вслух прокомментировать эту чудовищную ситуацию. 

     Охранники Аро легко пропустили меня в роскошную гостиную, стены которой были увешаны женскими портретами. Просматривая даже вскользь нарисованные лица, я находил достаточно известных и талантливых леди. Там, ничуть не стесняясь серьёзных взглядов давно почивших красавиц, в широком кресле сидела Белла, с мягкой улыбкой слушая склонившегося к ней недопустимо близко Аро: 

     — Хозе мне понравился сразу… Я лично присутствовал на нескольких его почти бескровных операциях. Зрелище преинтереснейшее, скажу я тебе… Любой современный хирург и врач сказал бы, что он нарушает все мыслимые и немыслимые законы медицины, назначенные им лекарства и способы приёма слали ко всем чертям дозировку, последовательность и привычную логику, однако они невероятным способом действовали… 

     Белла смотрела на мужчину восхищённым взглядом неприкрытого любопытства, и я вспомнил, как когда-то она смотрела так на меня… 

     — Когда я была в Бразилии, я многое узнала об Ариго, — кивнула Белла. — Там он до сих пор является национальным героем. Статистика показалась мне слегка завышенной, правда… 

     — На тот момент — да, — рассмеялся Владыка. — Но сейчас он давно перешагнул даже самые смелые цифры его обожателей. Его работа в Африке заслуживает твоего внимания. Конечно, я стараюсь ограничивать его самыми глухими деревушками, чтобы он не попадался на глаза журналистам, но этот толстенький Айболит не может и месяца просидеть без своих чудесных исцелений. 

     Белла покачала головой: 

     — Так прекрасно, что его дар хилера бессмертие лишь усилило, но как он согласился? 

     Аро насмешливо выгнул бровь и поднёс маленькую ручку к губам, оставляя осторожный поцелуй на тыльной стороне ладони: 

     — Я умею убеждать… 

     Я задохнулся от возмущения, а скулы Беллы слегка покраснели. Они оба знали, что я стоял у двери, смотрел на них, но осознанно игнорировали меня. Что это было? Игра, чтобы отомстить мне, или реальный флирт? 

     — Тем более, Ариго не убивает людей, а пьёт лишь донорскую кровь. Он получил возможность вечность помогать людям, а славы ему хватило и при жизни, и после аварии, о которой он заранее предупредил друзей и родных. Я не тиран, который заставляет всех соответствовать кровавым привычкам… 

     — Но Карлайла вы склоняли попробовать человеческую кровь! — не выдержал я. — Он рассказывал, как вы оставили ему окровавленного человека в библиотеке, ожидая, что он сорвется! 

     Белла вздрогнула и удивлённо посмотрела на меня. Я думал, что вот тут-то и слетят с неё розовые очки, но… 

     — Эдвард, что ты тут делаешь? 

     Девушка вырвала свою руку из лап Аро и прижала её к сердцу. 

     Она не заметила меня? 

     — Он наверняка пришёл поговорить с тобой, жемчужинка. — Мягкий голос Аро, для которого моё присутствие точно не было сюрпризом, действовал мне на нервы. — Но что касается Карлайла, тут он прав, я лично проверял самоконтроль нашего доктора подобным, возможно, варварским методом. И Карлайл разочаровал меня. Нет, конечно, он не уступил жажде, даже зная, что этот человек всё равно обречён на смерть из-за кровопотери, но лучше бы, как по мне, он тогда попробовал кровь умирающего, чтобы в будущем подробно знать, от чего просит отказываться других… Вот тот же Эдвард после встречи с подругой Карлайла, Шивон, не смог сдержаться от соблазна вкусить «величайшую радость этой жизни», как интерпретировала питание человеческой кровью эта прекрасная воительница. Что привело к немного нежелательным последствиям, но меня радует уже то, что Эдвард приступил к убийствам обдуманно. Он не был жертвой внезапных срывов, как у Эмметта и Эсме, не был изначальным кровожадным убийцей, как Элис и Джаспер, хотя тех можно оправдать тем, что им просто не повезло стать детьми Карлайла с самого начала… 

     Я был в ярости: 

     — Зачем вы говорите это?! Думаете, она станет под ваши знамёна?! 

     — Ты не тиран, — протянула Белла, и я с ужасом услышал нотки восхищения в её голосе. — Но с каким изяществом растлеваешь чужие души… Это дар… 

     Смех Аро был довольным и расслабленным. Мои кулаки сжались. Потому что он был прав. Я мог сколь угодно говорить, что ушел от Карлайла, чтобы отомстить за Эсме, но я ведь мог убить её мужа, не выпив его крови. Я мог бы даже подстроить дело, и он бы сел как насильник, получив по заслугам в тюрьме… Однако я убил его, поддавшись жажде крови. И ту эйфорию, что я испытал в тот день, мне не забыть никогда. Вкус человеческой крови, как амброзия после сточных вод, заполнила каждую клеточку, каждый нерв, посылая упоительные сигналы наслаждения во все части моего тела. Нега. Насыщение. Восторг. Я был благодарен тому монстру за подаренное мне удовольствие, забыв, как ненавидел и презирал его ещё недавно… Позже именно тот момент я считал как время, когда я продал душу Дьяволу. И даже это осознание не остановило меня на первой жертве. Я стал охотником и вершителем низменных судеб монстров, подобных мне. Это было эгоистичным, тщеславным самообманом во имя удовлетворения низменных потребностей тела. А потом я пришёл к Карлайлу, опороченный, запятнавший свою совесть и душу, ни на миг не сомневаясь в том, что приёмные отец и мать примут меня обратно. 

     И Аро знал все низменные порывы, что владели мной во время моей «охоты мстителя». И я читал в его глазах приговор: «Ты не лучше меня, Каллен». 

     И правда… Какова разница в котлах ада для чудовища, который убил тысячи, и глупца, кто убил десятки? 

     — Видишь ли, моя драгоценная, идеи гуманизма едва только зарождались во времена нахождения Карлайла в этих стенах. Я был так рад, когда он присоединился к нам, считая его идеи полезными и прогрессивными. Понимаешь, мне теперь всегда интересно наблюдать за чем-то новым. Но большинство из нас слишком далеки от этой Вольтеровской философии. Зато прекрасно понимают позицию силы. Впрочем, она во все времена действовала безотказно, должен признать. И мой клан диктует волю и законы, позволяющие людям жить в неведении и спокойствии, именно с позиции силы. Так что если ты найдёшь способ питаться не человеческой кровью, либо веществом, её заменяющим, без риска раскрытия тайны и не подрывая боеспособность нашей милой компании, я буду премного тебе благодарен. Хайди уже немного устала рассказывать байки наглым туристам и доставать подотчётную сейчас донорскую кровь, флиртуя с врачами. 

     — Кровь животных не стоит рассматривать из-за вкусовых ощущений? — по-деловому уточнила Белла. 

     — Она менее питательна для нас. В целом для насыщения Калленам требуется охота раз в неделю, максимум через две… Моему клану же хватает питаться раз в месяц. Но сил даже в голодном состоянии у нас больше именно после человеческой крови. 

     — Я подумаю, как решить этот вопрос, — серьёзно кивнула Белла, и я почувствовал, как теряю девушку именно сейчас. 

     Этот гад дал ей проблему, к которой она не могла остаться равнодушной, поманил её загадкой и смог реально заинтересовать перспективой вступления в свой клан! 

     — Думаю, в этом тебе легко поможет обучение в любом колледже Милана или Рима… — лукаво улыбнулся Аро. — Знаешь, я даже слышал, что некие спонсоры даже готовы вложиться в будущее итальянской медицины, переманив некоторых профессоров из многоуважаемого тобой Гарварда… 

     — Намекаешь, что мне стоит предоставить этим меценатам список достойных кандидатов? — рассмеялась мисс Свон. 

     Меня тошнило от всего этого. Глаза болели. Грудь разрывало от отчаяния. Я будто играл неизвестную роль в мольеровской комедии, главные слова которой — это безмолвный крик: «Прекратите!» 

     — Зачем? 

     Я был раздавлен. 

     Мои беспечные мучители услышали мой тихий шёпот: 

     — Зачем вы делаете это так? У вас ведь есть супруга… И вы думаете о ней, когда говорите все эти вещи моей Белле… Неужели вы хотите превратить эту девушку в ещё одну послушную марионетку своего жестокого театра? Разве вы не видите, какое чистое у неё сердце? Я не позволю вам играть с ним и разбить. Даже если это будет стоить мне жизни, не позволю. 

     Тишину и внимательный взгляд Аро, мысли которого я не мог расшифровать из-за неизвестного мне языка, прервал смешок Беллы: 

     — Каллен, моё сердце из орихалка. На вид — почти золотое и блестит. Но прочное, как щит Геракла. 

     Древний вампир рассмеялся: 

     — О, вы заметили металл, из которого отлит мой трон? Польщён… Пожалуй, своей мифической неуловимости это чудо атлантов обязано моей жадной любви. Я скупал все поставки в своё время, не оставив бедным иным царям и сегодняшним археологам ни слитка. Его цвет напоминал мне… — Аро осёкся, в его мыслях мелькнул образ светло-золотистых волос женщины, на гордо вскинутой голове которой была роскошная корона, что могла бы потеряться в чуть рыжеватых кудрях, если бы не сияющие тёмные кристаллы украшения. 

     — Впрочем, неважно, — мягко улыбнулся он уже Белле, поймав и коснувшись губами её темно-каштанового локона. 

     Она не отстранилась. Смотрела в лицо этому старому прожжённому, пресыщенному властью сластолюбцу среди сотен портретов прошлых его побед, будто оленёнок в дуло ружья браконьера, который любит развешивать по стенам чучела своих трофеев! 

     — Белла, тебя искали Марк и Елена. 

     Ложь сорвалась с моих непослушных губ как никогда легко. 

     Я был на грани. Хотелось кричать, биться головой о стены, крушить здесь всё, ударить Аро, схватить и убежать с Беллой на руках подальше от этой опасности. 

     Усмехнувшись, Белла спокойно встала с одинокого кресла и медленно вышла из комнаты по-английски. Мы провожали её взглядами. Но она не оглянулась. 

     — Очень щедро с её стороны поверить в такую глупую ложь, тебе так не кажется? — Мужчина встал в полный рост и окинул меня взглядом. — Если бы ты попросил у меня аудиенции, я бы отказал. 

     — Действительно, какой смысл беседовать с тем, чьи мысли от рождения до сего дня уже прочёл? Куда интереснее пытаться залезть в голову той, кто стала загадкой. Заразить её своей убогой философией, опутать в паутину лжи и завладеть её сердцем. 

     — О, Эдвард… — Владыка подошёл к стене, нажал несколько кнопок и открыл тайный сейф, в котором лежала запылённая бутылка. Вскрыв её, мужчина налил алое вино в хрустальный бокал и с наслаждением пригубил. — Не рви себе душу ошибками прошлого. И не перекладывай со своей больной головы на мою здоровую. Всё это такая глупая суета перед вечностью… Всё же в своих попытках очеловечить вас Карлайл допустил существенный промах. Вы настолько поддались быту, что забыли: кому больше дано, с того и спрос выше. Так вот, предупреждаю, ты волнуешься совсем не о том. 

     — Хотите сказать, что не пытаетесь сделать Беллу очередным своим трофеем? 

     Мне нужен был чёткий ответ. 

     — Безусловно, нет. А ещё… — Голос Аро догнал меня тогда, когда я уже коснулся ручки двери, у меня не было ни малейшего желания задерживаться рядом с этим скользким гадом после того, как я прочёл в его мыслях, что в этот раз он не врёт. — Я хочу предупредить тебя, что она не Мадонна. 

     Я оглянулся через плечо, прожигая древнего вампира взглядом. В ответ он лишь усмехнулся, делая ещё один глоток, надеюсь, смертельного яда: 

     — Эта девушка была чертовски права, называя себя Лилит… 

     — Вы не знаете Беллу, — возразил я, еле разжимая губы от гнева. 

     Аро расхохотался, он смеялся долго, со вкусом, но внезапно сам же прервал своё странное веселье: 

     — Пожалуй, я бы расстроился, не приготовь она достойные нас сюрпризы. 

     Что он имел в виду? 

     — Что?.. 

     — Что слышал, мальчик. — Вампир махнул рукой, теряя ко мне интерес. Он опустился в кресло с расслабленным видом и поднял взгляд на картины, хотя не видел перед собой ни одной. — Вот теперь ты можешь идти. Только умоляю, не спрашивай свою прекрасную Деву, что сталось с бедняжкой Кларой… 

     Мне было противно от любопытных взглядов охраны, я не представлял, как сейчас посмотрю в глаза Беллы или сестры, так что я просто сбежал из этого подземного замка. 

     Однако злорадный смех Вольтури всё ещё отдавался эхом в моих ушах, когда я растеряно бродил по ночным улицам спящего города, то и дело натыкаясь на знакомый, но измененный запах любимой Белладонны…