Я рядом

Глава 6

1955 г.

В Украине стояло жаркое лето, дышать нечем было. Александра бесцельно брела босиком по дороге, что проходила меж двух рядов домиков. Все они были в деревне из дерева построены – такие раньше были традиции. Предоставленная сама себе, хотела дойти до Козла – вдруг девчонки там какие знакомые, поболтает с ними.

Надя, та вся в заботах нынче – свадьба у неё скоро. Жених решил, что жить они потом в Надином доме будут, потому теперь, ещё до события, он комнату ещё одну к дому достраивает. Надя раздражительная слишком стала – не поймёт никак Александра, в чём дело. То ли перед замужеством нервничает, то ли просто возраст такой? Потому и ушла сейчас из дому, чтоб с Надеждой лишний раз не ругаться. Паша каждый раз в последнее время на сторону старшей дочери встаёт, а ей, Сашке, потом приговаривает: «Потерпи, не злись на сестру. Вот увидишь, скоро снова она как прежде станет». И терпит Саша, что Надя за всё ей выговаривает.

В селе несколько новых домов достроено, разрастается Жоведь понемногу. Возле одного из них и увидела девочка друга старого – Ваню. Давно уже свыклась она с тем, что больше не заговаривает он с ней. Не смотрит в её сторону. Столько лет прошло, а так и не узнала она, что же сделала такого, что друг от неё отвернулся. Но сердечко всё также бьётся сильнее при виде парнишки этого. С ним вместе и друг его здешний – тоже Иваном зовут. Два Ваньки, два друга – не разлей вода. Завидно Сашке стало, что у них получилась дружба крепкая. Третьей Алёнка с ними была. На год младше Александры девчушка, а уж красавица – первая на всю деревню. Хоть и мала ещё, а парни ко двору её часто сходятся. Кто на гармошке для неё играет, кто шутки весёлые отпускает. Всё горазды делать мальчишки, чтоб Алёнке понравиться.

Это на самом деле другой Иван, местный, к Алёнушке неровно дышит. А тот, о котором Сашино сердце стучит, так, от нечего делать за компанию тут стоит. Но Саша об этом не знает, идёт, на них смотрит и так тоска сердечко юное сжала, - забыла Сашка на дорогу смотреть. А Алёна хорошо к ней относится, часто с ней заговаривает, и Саша Алёну любит.

- Эй, Саша! – машет рукой девчушка. – Иди к нам давай!

Тот Ванька, что в Алёнку влюблён, тоже к Саше хорошо настроен, а друг его – нахмурился, отвернулся. Сашка же возможность любую использовать готова, чтоб с ним рядом постоять, авось и оттает он. И не заметила, к ним заспешив, как ногой своей босою в лепёшку коровью вступила. И после – не заметила, что с ногою не то что-то. Ангел её только глаза к небу поднял, вздохнул. Нет, думает, не вернёт она Ванькино расположение. Он, конечно, как и всегда, рядышком.

Сквозь зубы Иван с Александрой поздоровался и сразу в сторону лицо воротит. У него в мыслях уже закрутилось: какой предлог найти теперь, чтоб свалить отсюда? Не хочется ему рядом с нею стоять, не простил он ещё чувства отцовские к Параскевии, мамке её.

Но что-то такое заметил Ангел Сашенькин за спиной у Ивана, чего раньше не видел он. Как мерцание какое-то. Словно искрится воздух за Иваном и что-то там виднеется в пространстве за ним, нечёткое что-то, но доброе. Оно будто голову Ванину к Александре повернуть пытается, а тот – противится. Ангел уловил намерения и присел к ногам девочки. Он крылом своим ноги её прикрыл, чтоб мальчишка не заметил девчачьей оплошности. Так и вышло, Ванька ведь сопротивляется, не хочет сердце своё слушать, голову-то он повернул к подруге бывшей, а глаза вниз опустил, на ноги Сашкины босые смотрит, но ничего, никакой грязи на них не видит он, - только кожу загорелую и щиколотку тонкую. И всё равно бунт внутри поднялся, сплюнул через левое плечо и один на дорогу вышел, другу своему «Покедова» крикнув. Он домой пошёл, в Боровичи. А за ним, голову печально понурив, его собственный Ангел шёл, никем больше не видимый.

***

Александра голову всё ломает, как же доказать другу милому, что она – лучшая. Семилетняя школа закончилась, теперь каждый волен свой дальнейший путь выбирать. Ванька, тот отца просит, чтоб в медицинский его отправили, путь отца он продолжить хочет. А ей куда? У неё одна дорога – в колхоз, где матушка с Надей работают. Но не хочется, ой, как не хочется! Не добьётся она этим внимания Ванькиного.

И решила Сашка на шахты податься. До сих пор ещё женщин много там работает. Как с войны повелось, так и идут они в подземелья, и девиз у них тот же: «Девчата, в забой!» О том, каково это - в шахте молотком отбойным махать десять-двенадцать часов кряду - ничего не известно девчонке, зато на слуху была Мария Гришутина, что одиннадцать с половиною мужских норм за смену сделать смогла. Сам Стаханов двенадцать давал, а она – женщина. Или Вера Логвинова… Да много имён называли те, кто агитировал на шахты идти по разным областям, и по Черниговской в том числе. Крепких звали парней и девчат, а разве ж Саша не крепкая? Нет, конечно, не такая она, только славы ей очень хочется. Чтобы имя её с гордостью за советский народ все говорили, и чтобы Ваня тоже ею гордиться стал.

У матери выпросила денег на дорогу уже после свадьбы Надькиной. Та в слёзы, но и тут доля не лучшая дочку ждёт. Что она, Паша, в жизни своей видела? Только дорогу пешком до Боровичей вот уже сколько лет кряду… Пусть едет, пусть добивается.

***

Вот и станция Рутченково. Кировский район при областном центре Сталино. Вот где начало её новой жизни. Где жить будет – не знает ещё, а чемоданчик картонный, дерматином обшитый, на шахту номер девятнадцать за собой тащит.