Я сделаю тебя своей.

9.

— Вера, проснись... Смирнова!

Чьё-то прикосновение скользнуло по волосам, и я вздрогнула, резко открыв глаза. Передо мной склонилась Ольга Борисовна — её лицо было встревоженным, как будто она увидела во мне нечто большее, чем просто ученицу, задремавшую на уроке.

— Ты уснула. Всё в порядке? Ты выглядишь очень бледной.

Я моргнула, чувствуя, как голова гудит, а сердце отчаянно колотится, словно пытается вырваться. Сон... Это был сон?

— Да... Простите, я просто плохо спала, — пробормотала я, избегая её взгляда, слишком внимательного, слишком проницательного.

Она кивнула, но беспокойство никуда не делось.

— Если тебе нужно отдохнуть, можешь пойти домой. Главное — не загоняй себя. Береги себя, Вера.

— Всё хорошо, правда. Мне не нужно домой.

— Ладно... — Она отступила, но в голосе всё равно оставалось сомнение. — Тогда просто пообещай, что прислушаешься к себе.

Я начала собирать вещи. Когда подняла глаза — будто между морганиями — у двери на секунду мелькнул силуэт.

Тонкий, высокий, нерезкий. Почти прозрачный.

— Рома?.. — выдохнула я. — Или... Даниэль?..

Мгновение — и пустота.

— Вера? Ты что-то сказала?

— Нет, — ответила я быстро, почти автоматически. — Всё нормально. Мне просто нужно идти.

— Конечно. Но если станет хуже — сразу скажи, — повторила она и ушла вглубь класса.

Я вышла, захлопнула за собой дверь и на секунду замерла в коридоре, будто пытаясь остаться между мирами — между сном и реальностью. Что это вообще было?

«Просто сон», — сказала я себе. Но это "просто" вдруг стало слишком сложным.

Почему этот сон ощущался настоящим? Почему глаза той девочки всё ещё стоят передо мной, как выжженное пятно на сетчатке? И с чего я вообще решила, что это был именно сон?

Я подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. На улице — обычный школьный двор. Дети бегают, кто-то играет в снежки, кто-то курит у забора, прячась от учителей. Мир жил, как будто ничего не изменилось. Как будто всё было как всегда.

Но внутри меня — нет.

— Вера?

Я вздрогнула. Тепло — осторожное, едва ощутимое касание к плечу. Я резко обернулась. Рома.

Он стоял рядом, не касаясь больше, но будто бы весь воздух вокруг внезапно стал его — тихим, тёплым, пронизанным его присутствием. Он смотрел на меня так, как, наверное, никто ещё никогда не смотрел. С мягкой, почти пугающей сосредоточенностью. В этом взгляде не было навязчивости. Ни намёка на жалость. Только... понимание. Глубокое, настойчивое, будто он действительно видел меня насквозь. Ту меня, которую я сама боялась разглядеть.

Раньше я считала его поверхностным. Лёгким, ветреным. Тем, кто умеет шутить, флиртовать и ускользать в тот момент, когда дело становится серьёзным. Я видела, как он смеётся с друзьями, как бросает колкие реплики учителям, как уходит от разговоров с улыбкой, превращая всё в игру. Я презирала его за это. За эту пустоту. За маску.

Но сейчас передо мной был другой Рома. Спокойный. Тихий. Будто кто-то выключил весь мир вокруг, оставив только нас и этот момент.

Он чуть нахмурился, и я поняла: он подбирает слова. Осторожно, бережно. Чтобы не спугнуть. Не ранить.

— Всё нормально? — спросил он.

Я отвела взгляд, пальцы судорожно сжали ремешок рюкзака.

— Просто устала, — прошептала я.

Он не поверил. Я это почувствовала кожей. Но и не стал настаивать.

Он просто встал рядом, облокотившись на подоконник. Молчал. Но в его молчании было всё: забота, поддержка, и что-то ещё... что-то большее.

— Я видел... — начал он, потом замолчал, подбирая формулировку. — Ты выглядела так, будто испугалась. На уроке. А теперь... ты бледнее чем белый лист.

Я прикусила губу.

— Мне просто показалось кое-что. Наверное.

Он ждал. Смотрел прямо. Терпеливо. Тихо. Не отводя взгляда, будто чувствовал, что нельзя спешить.

Но что я ему скажу? Что увидела призрак девочки, что её глаза теперь как заноза в моей голове? Что она говорила мне о какой-то правде, будто знала меня лучше всех?

— Просто дурной сон, — пробормотала я.

Он снова ничего не сказал. Просто остался рядом.

— Если что-то случится, — вдруг сказал он, и голос его прозвучал особенно серьёзно, — если кто-то пугает тебя или... если будет нужно — просто скажи. Я рядом.

Я повернулась к нему. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлён в окно, но по напряжению в его лице я поняла — каждое слово было настоящим.

— Спасибо, Рома, — прошептала я.

Он улыбнулся. Тихо. Почти по-детски. Эта улыбка пробила во мне что-то.

— Я рад, что тебе немного полегчало, — сказал он. — Но всё равно ты что-то скрываешь. Я знаю. Ты всегда так делаешь.

От этих слов мне стало не по себе. Он говорил это с такой уверенностью, с таким пониманием, будто знал меня дольше, чем я жила.

— Почему ты такой настойчивый? — спросила я, чувствуя, как дрожит голос. Я пыталась быть холодной. Но он не давал мне этой возможности.

— Потому что не могу иначе, — просто ответил он. — Потому что ты мне важна, Вера. И я не отпущу тебя. Даже если ты захочешь сбежать.

Я не могла дышать. Эти слова, его близость, его глаза — всё это сжимало сердце так, как будто я снова во сне. Только на этот раз — слишком настоящем.

— С чего ты взял, что я хочу, чтобы ты был рядом? — спросила я. Слишком тихо. Слишком честно.