Я Щ R / Ле:та

1.1: Остров

Login: [email protected]
Password: ●●●●●●
<Enter>

* * *

Ежели долго будешь ходить носом к небу — непременно заметишь, что облака не лежат вечно на одном месте, а подобно сопливой улитке, роняющей за собой влажный пунктир, обманчиво медленно переползают из стороны в сторону бесконечное блюдечко с голубой каёмкой и лазоревой серединкой. Смотря действительно долго, можно увидеть и их рождение из бесформенной размазни сырых слезливых туманов, и как колоссальные ватные спирали далее скручиваются в необозримый клубок свалявшихся колтуном потрошков грязных сильфов, и как рано или поздно их путь заканчивается растекающимися комками рыхлого межсезонного снега. Если всё так же внимательно будешь наблюдать за миром под ними — не год, не сто, а хотя бы тысячу сто — аналогичным образом станут видны диковинные вещи, до поры скрытые за временем, его тёмным обратным увеличительным стеклом. Именно так обещает древняя книга. Но тогда и самому тебе для такой обсервации потребуется стать очень и очень мед-лен-ным.

* * *

У всякого нормального носа две ноздри. Так и в единственном на свете северном океане есть целых две титанические рулетки — близнецы-водовороты Стрём и Мальстрём. Если плыть от них на запад, то рано или поздно попадёшь во всеми забытый край под названием Винляндия, а если наоборот — не в том смысле, что «не плыть», а «в противоположную сторону» — то в Финляндию и Кюльфингляндию. Смотри, ничего не перепутай: если опять решишь «не плыть», то тебя просто утянет под воду и там уже больше не произойдёт ровным счётом ничего интересного. Если грести на север, то там будет индеветь солёным инеем легендарная страна Брунгильды — Исландия — она же маленькая да удаленькая сестра Гренландии. На юге же можно доплыть до Ирландии, Шотландии, Голландии, Ингерманландии, а то и до владений Крюмхильды или даже самой Гунхильдищи, тут уж как повезёт.

А где-то почти посередине — между всеми перечисленными уголками мира вообще и двумя водяными вихрями в частности — то ли наследили на глобусе мухи, то ли потерялся сам по себе один крошечный безымянный остров, остаток давно потухшего вулкана.

Если по правде, то остров тот... ну, просто как самый обычный остров. Один такой едва ли не самый далёкий, крайний обитаемый остров на всём белом свете. Со стороны похожий на старую неровную тарелку, которую опрокинули скалистым донышком вверх, да и забыли так навсегда.

Представь себе, как на много долгих часов вокруг да около качается гулкая, лениво всхрапывающая шорохом тяжёлых океанических валов ночь. Пока в лесу сыч караулит спящую лесную дичь, из крошечного городка шмыгает наружу парочка — сдобная пекарева булочка-дочь, встретившая свою семнадцатую весну, и угловатый, сонный подросток примерно тех же несерьёзных лет, будущий когда-нибудь врач, а в менее удачном случае — мастер что-нибудь зажечь или испечь, швец, жнец, пловец, а то и просто — беглец. И звать того парня соответственно — Правéц.

...Хотя, куда бы им тут бежать, если на всём острове жителей-то едва набирается на две самые простые локации. На суетный городок, кое-как слепленный вдоль единственной куцей улочки, упирающейся лбом в трёхэтажный паб-сельпо-особняк господина Карабаццо и лежащей грязным хвостом на пристани. По сути — вынесенный ближе к воде портовый квартал никуда не спешащего колхоз-селения, окопавшегося в глинозёмах на час пути вглубь острова и налево, сразу за каменным перстом неказистой мельничной полубашенки.

Над всем этим висело ожидание какого-то рокового поворота.

Сам Правка-то ждал решительного поворота уже давно, считай, года полтора-два, просто всё время что-то мешало. Погода настойчиво шептала известно что понятно куда, но как-то не срасталось, не складывалось. Даже то, что максимально перспективной в этом смысле подруге Аде уже года два как не мешало ровным счётом ничего — одно это мешало, да ещё как.

Девушкам вообще в это время решительно всё даётся немного проще. Но, пожалуй, разве что только в одно золотое это.

— Щейчаз покажу кой-чего. Закрой глаза и руку давай. Не подглядывай.

Как стемнело, эти двое встретились за последним складом и вдвоём взялись карабкаться на небольшой холм, где сколько он себя помнил, столько и планировалось «через пару лет» возвести маяк. Но возвели пока что только расчищенный от кустов пятачок метров десяти в диаметре, издалека напоминающий лысину главы портового поселения, почтенного господина Карабаццо. Парень честно не подглядывал, в награду за что уже несколько раз получил возможность наткнуться на какие-то неописуемо мягкие тёплые места. Когда подруга встала позади него, положив ладошки на глаза, все его мысли были уже только об одном, и мыслей-то тех всего было максимум штуки две.

— Туда гляди, — Адя повернула ему голову чуть в сторону.

Прямо на траверзе их мало чем примечательного дома едва уловимо качалось на гусиной коже морской ряби пятно горбатого двухмачтовика, издалека похожее даже не на игрушечный кораблик-из-бутылки, а на сложившийся бабочкой вдоль себя листок экзотического чёрного дерева, мерцающий неразличимо-крошечными дырками огоньков.

— Др-р-ракон. — И Правка сразу добавил для пущей вескости: — Реальный дракон, прямо как в отцовой книге нарисовано.

— Да ты чо, дурачо, дракон — это петух с четырьмя ногами, ощипанный. Огромный и злой. А корабль это или дромон, или драккар. Со вчераси ещё.

— Дракон вообще-то не петух, а страшная здоровенная ящерица с крыльями. И драккары были давно, у пиратов. А дракон — у левиафана, левиаправа и охотников за попаданцами.

Адя присела рядом на корточки, пока всё веселье момента мало-помалу выносило свежевыжатым ночным ветром.

— Сам ты ящерица. Где ты на нашем острове нашёл такие книги-то? Где тут библиотека, ну-ка?

— В той библиотеке, где одной книжки осталась только половина, а читателей ещё меньше. Секретные, типа, тексты. Про слоёное устройство нашего мира, такая в основном ботва. А ещё, например, про облака.