Я случайно приручила злодея

Глава 2

Как-то незаметно прошел целый год с того знаменательного дня, после которого Дьюк прочно обосновался в моей жизни, делая ее менее одинокой и безжизненной.

Мы все еще должны были соблюдать осторожность, потому не выставляли наши близкие отношения на всеобщее обозрение. Я не хотела, чтобы Дьюк становился моей слабостью, а он… тоже не хотел ею становиться, беспокоясь о том, что нашей связью может воспользоваться кто-то из его семейки.

Сначала я удивлялась его покладистости, но однажды ночью, когда он пробрался в мою комнату, я обнаружила его вновь жестоко избитым. Даже понимая, что не должна вмешиваться, я не могла не чувствовать жалость и ответственность за этого мальчика, который, сколько его ни корми, оставался тощим и немощным. Совершенно беспомощным.

В душе вспыхнул гнев, и я уже собиралась пойти вниз и в качестве назидания оставить несколько лишних дырок в телах родителей Дьюка, но тот вцепился в мой подол и слабо произнес:

– Все… все хорошо. Не ходи… Я буду в порядке. Просто… побудь со мной…

– Их нужно остановить, – нахмурилась я, помня, что не так давно они его избили едва ли не до смерти. А сегодня он выглядит почти так же паршиво, как в тот раз. – В следующий раз все может закончиться плохо.

В ответ Дьюк лишь утомленно улыбнулся разбитыми губами, а после слабо потянул меня на табурет, на которой пришлось сесть. Не прошло и секунды, как он присел на пол рядом с моими коленями и положил на них тонкую кисть, еще сильнее напоминая побитую собаку.

– Могу… можно, мы посидим так немного? – прижался он еще и щекой к моей юбке в отчаянном поиске небольшой ласки и тепла. Сердце вновь дрогнуло и пропустило удар от жалости.

По-хорошему, мне следовало уложить его на мой матрас, позаботиться о ранах, отмыть кровь с его лица… но рука не поднялась, смотря, как он жмется ко мне, держась дрожащими пальцами за подол юбки.

Вместо того, чтобы оттолкнуть, моя рука сама собой легла на его лохматый затылок и чуть надавила, позволяя положить голову мне на ноги. После чего я аккуратно перебирала его волосы в поисках других скрытых ран. Но со стороны это могло выглядеть как невинное, ласковое поглаживание.

Мальчишка замер, и лишь спустя несколько мгновений позволил себе расслабиться и осмелел настолько, что сместился, обнял меня за талию руками, пряча лицо на моем животе.

Мне казалось, что он плакал… но его плечи не дрожали, а лицо и глаза оставались сухим.

Несмотря на беспомощный и слабый вид, мальчишка был очень стойким, в чем я успела убедиться за последние недели. Но, как и все дети, он отчаянно нуждался в доброте и ласке, которую, по иронии, познал лишь в моих руках.

– Не уходи, – повторил он просьбу, чтобы я не мстила его родителям. Но в этой просьбе мне почудился куда более глубокий смысл.

– Я не уйду, – успокоила я его, все еще лениво перебирая волосы мальчишки и смотря на этого несчастного ребенка, который был всего на два года младше моего тела, но выглядел настолько измотанным и измученным, будто на все пять.

– У тебя… была семья? – задал он вопрос сонным, утомленным голосом, еще более заглушенным тем, что его лицо было прижато к моему животу. Приходилось прислушиваться.

– Когда-то была… Но лучше бы их не было, – не желала я вспоминать свою прошлую жизнь. Мальчишка согласно вздохнул. Ему, как никому другому, было известно, что бывают «семьи», которые не имеют право так называться. – Это было так давно, что лучше и не вспоминать. Можно считать, что и не было никогда.

– А ты хотела бы семью? – помолчав, спросил он.

Я задумалась, отчего моя рука невольно замерла. Почувствовав это, мальчишка вскинул на меня избитое лицо и вопросительно посмотрел в мои глаза, скрытые длинной челкой.

Хотела ли я ее? Семью, в каноничном смысле слова. Такую, где всегда ждут, поддержат. Такую, где тепло, уютно и надежно… такую, где есть любовь, забота и нежность…

– Любой бы хотел, наверное… Однако, не всем везет. Я невезучая, потому давно забросила эту идею.

– Может… мы будем семьей друг другу? – замявшись, спросил он и сжался, точно боялся, что его ударят или отвергнут, как обычно.

– Что? – удивилась я.

– Просто, если есть семья… то я представлял ее себе именно так…

Его руки на моей талии еще немного сжались. Я хотела уточнить, что он имел в виду, а после поняла: он просто желал место, где его примут и пожалеют. Такое, где его не будут гнать и причинять боль. То место, где он хоть немного сможет отдохнуть и не бояться. Понятное и невинное желание любого ребенка. Я и сама когда-то была такой же. Как знать, окажись я в этом теле без воспоминаний и опыта предыдущей жизни, в которой на момент смерти мне уже было за двадцать, я бы и сейчас ждала чего-то несбыточного. Так же, как и он.

Я стала для него домом.

Открыла рот, чтобы сказать, что все не так просто. Стоило как можно быстрее разрушить его заблуждения относительно жестокой реальности. Но малодушно промолчала. Так ли только Дьюк нуждался в этом?

Я отказывалась признавать очевидное, но, несмотря на все риски общения с Дьюком и тяжесть ответственности, с момента, как он стал частью моей жизни, она стала… немного менее безжизненно-мрачной.

Похоже, мне тоже нужен был этот «дом». Если не для того, чтобы меня защитили и утешили, то хотя бы для того, чтобы подарили ощущение нужности. Как морально взрослый человек, я переросла невинное желание быть защищенной. Теперь я была бы счастлива дарить это чувство другому. Быть может, тогда на одного несчастного человека в этом мире будет меньше.

– Думаю, иметь младшего брата... неплохая идея… – пробормотала я, не заметив, что говорю вслух.

– Брат? – вздрогнул он, и мне почудилось, что его тон принял странное выражение неудовлетворенности, точно паренек хотел услышать совсем другое. Полагаю, он хотел материнской теплоты. Ну не могу же я взять его в сыновья!

– Тебе не нравится? – поняла я, что брать слова назад уже поздно. Тот помолчал, после робко поднял на меня лицо и тихо произнес: