Я слышу тебя

Глава первая.

Я в очередной раз проверил время на приборной панели – 18:45. Ровно через пятнадцать минут мне нужно быть в том самом кафе, где должна произойти судьбоносная встреча. Мать звонила сегодня утром, буквально сияла от счастья, когда сообщала, что нашла для меня “идеальную пару”.

«Миша, ты не представляешь, какая она замечательная! Выпускница МГУ, умница, красавица! Работает в крупной компании, занимается благотворительностью», – щебетала она в трубку.

Телефон завибрировал на пассажирском сиденье – это звонил Макс.

– Слышь, братан, ты где застрял? – его голос звучал как всегда бодро.

– Да вот, еду на встречу с той самой “идеальной девушкой”, которую мама нашла. Представляешь, выпускница МГУ, – я закатил глаза, хотя он этого и не видел.

Внезапно впереди показался перекресток. Светофор уже начал мигать жёлтым, готовясь переключиться на красный. Я начал плавно тормозить, как вдруг заметил что-то странное.

– Макс, стой… Не пойму… – я начал давить на тормоз сильнее.

– Что такое?

Светофор сменился на красный. Я вдавил педаль тормоза – и тут же почувствовал, как внутри всё похолодело. Педаль провалилась, как будто её не было.

– Макс… – голос дрожал, а сердце начало колотиться как сумасшедшее. – Тормоза не работают.

– Бля, ты чего?! – в трубке повисла напряжённая тишина. – Дави ещё!

Я вдарил по педали что есть силы – никакого эффекта. Машина продолжала двигаться вперёд, стрелка спидометра предательски ползла вверх.

– Она разгоняется… – прошептал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

– Попытайся зажигание вырубить! – голос друга оставался на удивление спокойным.

Я дёрнул ключ – двигатель заглох, но машина продолжала неумолимо катиться вперёд. Руль тоже не реагировал – автомобиль словно обрёл собственную волю.

– Макс, это пиздец… там впереди машина на аварийке – я видел, как люди на тротуаре начали разбегаться. – До перекрёстка метров тридцать…

Секунды растягивались в вечность. Я пытался маневрировать, но машина не реагировала на руль. Стрелка спидометра перевалила за 70 км/ч.

В этот момент я заметил движение в машине на перекрёстке. За рулём сидела молодая девушка, которая только сейчас подняла голову и увидела несущуюся на неё машину. В её глазах отразился ужас.

– Там девчонка! – крикнул я в трубку.

– Твою мать… Попробуй руль! – голос Макса дрогнул.

Я выворачивал руль из стороны в сторону, но машина не реагировала. Девушка в седане в панике начала открывать дверь, но было слишком поздно.

До столкновения оставались считанные секунды. Я видел, как она в ужасе закрыла глаза, как люди на тротуаре в панике кричали и разбегались…

«Нет, только не это…» – пронеслось в голове.

В следующую секунду время словно остановилось. Я видел, как её испуганное лицо приближается, как её рука судорожно сжимает ручку двери…

– Держись, братишка! – успел крикнуть Макс перед тем, как мир вокруг меня взорвался калейдоскопом из криков, звона разбитого стекла и скрежета металла…

Последнее, что я запомнил – её широко раскрытые глаза, полные ужаса и непонимания…

«Надеюсь, она в порядке…» – была моя последняя мысль перед тем, как всё погрузилось во тьму.

***

Медленно, словно преодолевая толщу воды, я выплывал из темноты. В ушах стоял противный писк приборов, а в носу неприятно щипало от запаха медикаментов. Попытался пошевелиться, но тело отозвалось острой болью.

– Тише-тише, не двигайтесь, – чей-то мягкий голос заставил открыть глаза.

Передо мной возникло размытое лицо в белом халате. Медленно, но картинка начала фокусироваться – медсестра, молодая, с обеспокоенным взглядом.

– Где я? – голос оказался хриплым и чужим.

– Вы в больнице. У вас множественные переломы и сотрясение мозга, – она говорила спокойно, но в её глазах читалось беспокойство.

Множественные переломы… Память начала возвращаться рваными кадрами: перекресток, неуправляемая машина, ужас в глазах той девушки…

– Что с… той девушкой? – слова давались с трудом.

– С какой девушкой? – медсестра нахмурилась.

– В той машине… на перекрестке… – я попытался приподняться, но боль была такой сильной, что в глазах потемнело.

– Вам нельзя двигаться. Врачи сделали всё возможное, – она поправила капельницу. – У вас был тяжёлый случай, но вы молодец – держитесь хорошо.

– А она? – я с трудом сглотнул.

– Кто? – медсестра всё ещё не понимала.

– Девушка… в той машине… – каждое слово давалось с болью.

Её лицо внезапно изменилось, стало серьёзным и печальным.

– С ней всё очень плохо… – прошептала она. – Она в реанимации, состояние критическое.

Мир вокруг меня словно рухнул. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли чёрные точки.

– Боже – голос дрожал, а в горле встал ком.

– Врачи сделали все возможное, но… шансы невелики.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей волной вины и отчаяния. Видел её лицо – испуганное, полное ужаса в последние секунды…

– Это я… это из-за меня… – прошептал едва слышно.

– Не надо так, – она мягко коснулась моего плеча. – Вы не виноваты. Я слышала от следователей, что было что то с машиной.

В палату вошёл врач, и медсестра отошла в сторону.

– Ну что, герой, как самочувствие? – доктор был настроен оптимистично или мне так показалось.

– Живой… – я попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой.

– Да, повезло вам. А вот той девушке… – сказал как будто издеваясь.

– Сколько я уже здесь? – раздраженно спросил, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

– Три дня. Ваши друзья и мама уже извелись от беспокойства, – врач сделал паузу. – Но теперь можно сказать – самое страшное позади.

– Для меня, – проговорил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ненависти к самому себе.

Врач неожиданно изменился в лице. Его взгляд стал острым, почти враждебным.

– Да. Вам бы обзавестись хорошим адвокатом, Михаил Николаевич, – он подошёл ближе и наклонился ко мне. – Ей всего двадцать, – еле слышно говорил он сквозь зубы. – Машина заглохла, когда ты въехал в неё.