Я - собака Диоген

14. РАЗГОВОР ДРУЗЕЙ В БОЛЬНИЦЕ

СТРЕПСИАД: Скажи мне теперь, умоляю тебя, если вправду

Облака эти – твари, зачем же тогда на земных они женщин похожи?

Ведь иначе совсем они выглядят.

СОКРАТ: Как? Расскажи мне: как выглядят тучи?

СТРЕПСИАД: Хорошенько сказать не могу.

Например, как летящей шерсти волокна.

Но совсем не как женщины, Зевс – мне судья.

А у этих носы, и большие.

Аристофан (450—380 гг. до н. э.) "Облака"

Когда Грек-философ, наконец, пришел в себя, возле его кровати сидел Нивос Родеф и обеспокоено взирал на своего друга. Его первыми словами были:

– Я ничего не сказал твоей жене.

Вот уж, поистине, верный и испытанный друг!

Грек-философ потянулся и виновато посмотрел на него.

– Ты извини меня за прошлый раз, – сказал он, коснувшись пальцами его руки. – Не знаю, что на меня нашло. Я, кажется, тебя гнал от себя, как полоумный.

– Сейчас-то тебе лучше?

– Намного!

– Вот и прекрасно. Давай забудем о прошлом, когда ты хотел проломить мне голову табуреткой.

– Еще раз прошу прощения.

На столике перед кроватью Грека-философа стоял поднос с нетронутым завтраком.

– Если хочешь, можешь покушать, – предложил Александр Нивосу Родефу, – у меня все равно нет аппетита.

– Спасибо. Но как-то неудобно съедать у тебя здесь твой хлеб, – застеснялся Нивос. – Что подумают обо мне больные и врачи?

– А кому какое дело. Мой хлеб, кому хочу, тому и отдаю. Если я его не съем, то санитарка все унесет и выбросит в мусорный бак.

Нивос, оглянувшись по сторонам, придвинул к себе тарелку с кашей и быстро начал ее наворачивать. Прочный мир между друзьями вновь был восстановлен.

– Я хочу тебе рассказать кое о чем необычном, – сказал Грек-философ, сев в своей постели поудобнее, и откинувшись спиной на подушку. – Пока я здесь спал, этот товарищ отдал концы.

И философ кивком головы указал на пустую кровать, стоящую от него справа, при этом Нивос Родеф, покончив с завтраком, облизнул ложку и суеверно отодвинул свой стул подальше от злополучного места.

– Я видел, как дьяволы ада приходили ночью за мной, но передумали и забрали душу этого несчастного.

Нивос Родеф сделал удивленное лицо, но ничего не сказал.

– По правде говоря, я их увидел после того, как побывал на небе. Представляешь, я летал среди облаков подобно ангелу и видел все, что происходило внизу на земле.

– Не может быть, – удивленно воскликнул Нивос Родеф.

– Уверяю тебя, некоторое время я сам был ангелом и встречался в вышине с тонкими сущностями, состоящими из водяных испарений.

– Ты имеешь в виду облака?

– Вот именно.

– И какие же они?

– Разные, но в независимости от своих форм все они в чем-то одинаковые. Они вещие.

– Как тебя следует понять?

– Да, да. Не удивляйся, они всю жизнь свою носятся по небу, все видят, все слышат и все знают. Конечно, Аристофан, описывая их, был неправ. Облака не являются богами, но что-то божественное, они все же в себе несут. Тысячи лет они, то рассеиваются настолько, что разбухают и становятся невидимыми, то напитываются влагой до того, что превращаются в грозные тучи, гоняются друг за другом из одного конца света в другой. Они видят разные события, происходящие на земле, слышат такое, что не под силу нашим ушам. Они являются прямыми свидетелями всего самого необычного, когда-либо случавшегося в мире. И все, что они видят, шепотом передают друг другу.

– Ты хочешь сказать, что в небе слышал шепот облаков, – ошарашено уставился на него Нивос Родеф.

– Вот именно, – воскликнул увлекающийся своим рассказом Александр, указывая жестом на открытое окно палаты, через которое влетал тополиный пух. Несмотря на ранний час, на улице было уже жарко, и все больные, кто был в состоянии ходить, выползли на свежий воздух в больничный сад и на набережную, так что спору двух философов никто не мешал. – О, если с ними поговорить, то они могут многое порассказать нам: о завоеваниях египетских фараонов и героях троянской войны, о смерти Иисуса Христа и монгольском нашествии на Русь, о покорении Иваном Грозным татар и победах Петра Великого, о гнусных предательствах и проявлении высочайшей доблести и добродетели. Уверяю, тебя, что мудрые облака держат в своей памяти не только прошлое, но и знают много о будущем.

– Извини, но мне в это верится с трудом, – не выдержал Нивос Родеф. – Хоть ты мне и друг, и я могу понять твои рассуждения о знании облаками прошлого, что вообще-то тоже весьма спорно, но говорить о каком-то будущем, якобы зашифрованном в облаках, это уже чересчур.

– Ты считаешь, что все предсказания оракулов Древней Греции – простые совпадения? – подскочил на кровати Грек-философ, как ужаленный в самое больное место.

– Нам сложно это проверить, ведь мы-то с тобой в то время не жили, поэтому нельзя утверждать наверняка, сбывались те пророчества, или потом историки подтасовывали под них факты, – резонно возразил ему Нивос Родеф.

– Ну, уж ты со своим нигилизмом доходишь до абсурда, если не признаешь известных исторических истин, дошедших до нас через самые достоверные источники непререкаемых авторитетов.

– Не учи меня, я знаю, как делается история. В основном ее пишут заинтересованные лица.

– Ну, знаешь, если так рассуждать, то, вообще, будет невозможно зацепиться ни за какие предпосылки, и останется только одно: сесть на камень, как та небезызвестная скульптура, развести в стороны руками и признаться в полном своем бессилии. Но этим и силен человек, что в течение многих веков он по крупицам собирал истину, не спорю, просеивая через сито своего неверия, и все же находил неоспоримые доказательства некоторым своим силлогическим построениям, из которых выводил аксиомы, являющиеся столпами его мировоззрения. Одной из таких аксиом стал закон о причинах и следствиях, который сцементировал нерушимой связью прошлое и будущее: нет прошлого – нет будущего, есть прошлое, значит, и есть будущее, одно без другого не бывает. Причинно-следственные связи существуют во всем, и ты не можешь это оспаривать. И свидетелями этих связей как раз являются облака, живущие тысячелетия. Они аккумулируют в себя, как пар с земли, прошлое и будущее, это все равно как процесс: нет испарений – нет и дождя, начались испарения – скоро жди грозу. На этом и строится вся метеорологическая служба. Предсказывание хорошей или плохой погоды – это не гадание на лепестках ромашки, а научно-логическое прогнозирование будущего.