Я - собака Диоген

17. РЕВНОСТЬ МУДРЕЦА

Напиток в котле

Был растворен амбросийный; Его разливал

В кубки Гермес-виночерпий Бессмертным гостям;

Полные чаши подъемля, Они жениху

Здравницу в лад возглашали.

Сапфо (VI в. до н. э.) "Эпиталамии"

– Ну, как дела, Нивос?

– Он еще меня спрашивает, да уж какие у меня могут быть дела с молодой женой, одни заботы, живу как на вулкане.

– Что ты имеешь в виду?

– А всё.

– Ты стал каким-то нервным.

– Уж, наверное, не от хорошей жизни.

– Но что произошло?

– Моя жена стала постоянно выгонять Диогена на улицу, она утверждает, что от его шерсти у нее начинается аллергия.

– Ну и что из этого, ты можешь мне отдать собаку. Ей будет у меня хорошо.

– Ты с ума сошел. Еще не хватало, чтобы я из-за этого лишился сторожа, который еще как-то охраняет мой дом от непрошеных гостей.

– Не понимаю.

– А что здесь понимать, я ясно выразил свою мысль.

– Ну, расскажи, что еще случилось у тебя.

– Я начинаю подозревать свою жену в неверности.

– Ты с ума спятил.

– Вот именно, ты же знаешь, как я ее люблю, а тут начали происходить разные странности. Как-то на днях, возвращаясь с работы домой, я подошел к своей квартире и уже собрался ключом открыть дверь, как вдруг услышал голоса. Один голос принадлежал моей жене, другой же, как будто, мне был незнаком, впрочем, издалека любой мужской голос из-за своей низкой тональности сливается в сплошной гул, слов не разберешь, одно: "Гу-гу-гу, гу-гу-гу". Я все же прислушался, стараясь понять, хотя бы о чем они говорят. В ту минуту у меня еще не было никаких подозрений. Мало ли кто мог прийти ко мне в мое отсутствие. Может быть, человек ожидал меня, но на моей душе сделалось как-то неспокойно. Я слышал смех своей жены, и вдруг она отчетливо произнесла странную фразу: "Милый, ты, как всегда, преувеличиваешь". Я остолбенел от этих слов, и у меня пересохло в горле. Прильнув ухом к двери, я старался разобрать, что скажет мужской голос, но в ответ послышалось лишь: "Бу-бу-бу, бу-бу-бу". Моя жена опять рассмеялась. Представляешь, с каким-то "милым" ей было очень даже неплохо. Я подумал, вот оно что значит, как только я выхожу за порог дома, тут же является какой-то дружок, чтобы развлечься с ней, пока я отсутствую. А я-то, наивный, думал, что таким ласковым словом жена называет только меня. Однако, вон же, поди, как выходит на самом деле, оказывается, у нее есть еще один "милый". Я уже был охвачен ревностью, когда открывал дверь и входил в прихожую. Как всегда, Диогена не было дома. Голоса стихли. Из кухни неслось бряканье кастрюлей. Жена, вероятно, готовит ужин, подумал я, сняв тихонько плащ и ботинки и сунув ноги в шлепанцы, прошел в зал. Там никого не было. Я заглянул в спальню – то же самое. Направился на кухню. Жена стояла около раковины и мыла посуду, на столе еще остались грязные тарелки. "Кто у нас?" – спросил я. "Как кто?" – удивилась жена. – "Разве кто-то пришел?" – "Это я хочу спросить у тебя. Вообще-то пришел я, а кто был до моего прихода?" "Когда?" – спросила жена или сделала удивленный вид. "Как когда? Только что сейчас", – я начал терять терпение. "Никого не было, – она посмотрела на меня и рассмеялась, – ты, милый, опять меня разыгрываешь". "Как это не было? – я побледнел от такой наглости жены. – Я только что слышал, как ты с кем-то разговаривала". Жена отложила чистую тарелку в сторону и удивленно посмотрела на меня. "Ты опять за старое? Ни с кем, кроме тебя, я не разговаривала, и не разыгрывай меня, что якобы ты только что сейчас пришел, мы с тобой проболтали весь вечер". "Что-о? – взорвался я. – Ты хочешь сказать, что до этого я находился дома? Да как ты смеешь мне так нагло врать в глаз. Я только что слышал в нашей квартире мужскую речь, и ты ему еще ответила, что он что-то там преувеличивает, и после этого ты еще все отрицаешь?" Жена ударилась в слезы и сквозь рыдания сказала, что мне нужно обратиться к психиатру. Такое заявление меня вывело полностью из себя. Я сорвался с места и побежал в спальню, заглянул под кровать, распахнул дверцы шкафа. Там никого не было. Жена в фартуке стояла на пороге спальни и, вытирая слезы, спросила со страхом в глазах, кого я ищу. Она смотрела на меня как на ненормального. Актриса из погорелого театра. Я наговорил ей кучу гадостей, она обиделась и ушла на кухню. Я решил успокоиться, взять себя в руки и во всем разобраться хладнокровно, потому как чувствовал, что так я ничего не добьюсь, ибо сцены ревности и разбирательства в конечном итоге ни к чему доброму не приводят в семейной жизни кроме отдаления друг от друга супругов. Тем более моя жена очень обидчива, если уж она замкнется в себе, то слова из нее клещами не вытянешь. Я пошел на кухню и, чтобы смягчить ситуацию, спросил: "Что у нас сегодня на ужин?" Жена опять вытаращила на меня глаза и заявила: "Но ведь ты только что поел, вот я тарелку мою после тебя". Я увидел на столе начатую бутылку вина и с ехидством спросил: "Так может быть мы и вино сегодня пили?" "Да", – ответила она мне просто. Представляешь? – "Да, пили вино, как видно, оно помутило твой разум". "Что ты врешь, – заорал я. – От меня даже не пахнет вином". Я подошел к ней и дыхнул ей в лицо". Она сквозь слезы сказала: "Как ты хочешь, чтобы я почувствовала, ведь мы же пили вместе. Меня пугает такая перемена в тебе, еще полчаса назад ты был таким нежным". Я обомлел, услышав эти слова. "И что, – спросил я ее, – потом мы занимались сексом?" "Ты разве не помнишь, – сказала она мне с упреком, – мне очень понравилось, но сейчас ты все испортил своим…" Она не успела договорить фразу до конца, я влепил ей пощечину.

***

ОБЩЕСТВЕННЫЙ ОБВИНИТЕЛЬ: Как видите, господа судьи и присяжные заседатели, обвиняемый, как всегда, пытается переложить вину с больной головы на здоровую, якобы он здесь ни при чем, во всем виноват дьявол. Это и есть классическая постановка сюжета – бес попутал. Но на самом ли деле это было так? Судя по характеру и воззрениям обвиняемого, он является человеком не робкого десятка, раз вступил в противоборство с самим дьяволом. Хе-хе. Этим-то он частично и признал свою вину, потому что дьявол-то живет в нем самом, и судя по всему, в этом деле его победил. Что же это за такой противоречивый человек, постоянно борющийся со своим дьяволом, произносящий направо и налево свои заумные витиеватые речи? Давайте опять обратимся к фактам. Нивос Родеф по своей натуре – нигилист. Он отрицает все вплоть до самого себя. Для него мир выглядит своеобразной моделью отрицания отрицания. Надеюсь, вы, господин Родеф, не будете ко мне в претензии, не станете меня обвинять, как господина судью, в незнании ваших философских категорий? Так вот, этот нигилист ошибочно полагает, что раз мир покоится на столпах отрицания самого себя, значит, из этого мира можно лепить любую модель по своему усмотрению, не обращая внимания на уголовное право и законы общежития. А значит, ему позволено относиться к своей жене, как ему заблагорассудится, третировать ее, унижать ее достоинство, втаптывать в грязь ее честное имя, доводить ее до обмороков, и при этом ему абсолютно наплевать, что скажут о нем окружающие. Для него не существует авторитетов, а люди, встречающиеся на его пути, подобны опадающим с дерева жизни желтым листьям, которые и в базарный день-то цены не имеют.