Я - собака Диоген

18. БЕЗУМИЕ МУДРЕЦА

Венком охвати, Дика моя, волны кудрей прекрасных.

Нарви для венка нежной рукой свежих укропа веток.

Где много цветов, тешится там сердце богов блаженных,

От тех же они, кто без венка, прочь отвращает взоры.

Сапфо (VI в. до н. э.)

– Привет, Нивос, ты плохо выглядишь, осунулся. Не болеешь? Как дела?

– Чем дальше, тем больше неожиданностей. Вероятно, меня уже скоро увезут в психушку.

– Но что происходит?

– Ты мне не поверишь, или я начинаю раздваиваться, или наш мир стал двумерным и находится в стадии разъединения.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело в том, что от всех этих семейных неурядиц у меня голова идет кругом. Я чувствую, что долго так не протяну, и вот чтобы как-то отвлечься от горьких дум и подозрений, вчера я решил немного развеяться. Говорю тебе, как своему другу, после того, как я женился, у меня возникает постоянное чувство неудовлетворенности всем: собой, женой, окружающими меня людьми, моим семейным положением. Ведь по натуре мы, мужчины, вечные искатели приключений. Разве у тебя не возникало в трамвае или троллейбусе желания прижаться к какой-нибудь молоденькой девушке? Нет, не познакомиться с ней, а просто как бы нечаянно дотронуться до нее, ощутить мягкую упругость ее тела. Неужели ты не испытывал никогда волнения от соприкосновения с женским телом простой незнакомки, и новизна ощущения не вызывала у тебя дрожь по всему телу? Нам всегда хочется чего-то нового, необычайного. Вначале мои подозрения в том, что кто-то пользуется моей женой, может быть, даже без ее ведома, я говорил тебе о гипнозе, приводили меня в крайнее возбуждение. Я набрасывался на жену, как волк на добычу, и силой овладевал ею. Но моя жена, должен тебя признаться, неопытна в любви, поэтому у меня иногда возникает желание получить удовлетворение на стороне. Поэтому, извини меня, вчера вечером без твоего ведома я ездил на квартиру твоей покойной матери, чтобы встретиться с госпожой Бюстмарк.

– А где ты раздобыл ключ?

– Я нашел его у Гомера среди его вещей после его смерти.

– Миленькое дельце.

– Не обижайся, я тебе его верну.

– Да нет, можешь пользоваться, сколько хочешь, только предупреждай меня заранее.

– Так вот, слушай дальше. Вчера вечером я слишком долго пробыл у нее, собственно говоря, не только пробыл, но и заночевал. И случилось это совсем нечаянно. Мы увлеклись любовью, и я не заметил, как уснул, а проснулся уже утром, когда светало.

– А как же муж госпожи Бюстмарк, господин Птах? Неужели он вас не потревожил?

– Не знаю, я его не видел. Может быть, он поздно ночью вернулся домой, но, увидев меня в объятиях своей жены, вежливо ретировался. Но, как бы то ни было, я похолодел от одной мысли, что моя жена всю ночь не находила себе места от беспокойства, сходила с ума, думая, куда я пропал. Натянув брюки, я, как мог, спешно примчался на вокзал к первой электричке, пока я доехал до нашего города, и, взяв такси, прикатил домой, многие люди уже шли на работу. Вбежав по лестнице на пятый этаж, я с виноватым видом переступил порог своего дома. Какое же было мое удивление, когда моя жена спокойно посмотрела на меня и удивленно спросила: "Почему ты вернулся? Забыл что-нибудь? Опять опоздаешь на работу". Вначале я ушам своим не поверил. Да может ли такое быть, чтобы жена не заметила, что ее муж не ночевал дома? Но вдруг я заметил на столе букет цветов. "Откуда цветы?" – удивился я. "Ты же сам мне их вчера подарил, – улыбнулась она, – неужели ты забыл это?" И я опять подумал о моем двойнике. Значит, он в мое отсутствие заменил меня в моей постели, подумал я в бешенстве, и этой ночью проделывал с моей женой то же самое, что и я с госпожой Бюстмарк. Скажи мне, любезный друг, может ли человек так раздваиваться, чтобы одновременно спать и со своей женой, и с любовницей в разных местах?

– Я не могу представить такое даже со своим пылким воображением.

***

СУДЬЯ: Господа присяжные заседатели! Судебные прения еще в самом разгаре, но чтобы ускорить дело и сдвинуть его с мертвой точки, я решил пригласить еще двух свидетелей, которые могли бы нам с научной точки зрения пролить свет на рассматриваемый нами вопрос о существовании потустороннего мира и сил, связанных с ним; доказать или опровергнуть утверждения обвиняемого о вмешательстве какого-то там провидения в образе дьявола. Мы с вами, конечно, не верим в эти церковные бредни, и все же, чтобы нас не обвинили в предвзятости и нарушении прав обвиняемого, я решил на свой страх и риск пригласить двух ученых: одного – оппонента нашего подсудимого, а другого – его друга, тоже работающего в этой области, которые, надеюсь, изложат нам противоположные точки зрения по данной проблеме. Таким образом, мы предоставим возможность всесторонне рассмотреть все обстоятельства этого непростого дела, исключить всякую двусмысленность его разбирательства. Итак, выслушаем вначале оппонента подсудимого.

СВИДЕТЕЛЬ: Мне странно слышать, что на суде мой бывший коллега публично признал существование дьявола, а ведь когда-то во время одной сессии в академии наук он с пеной у рта доказывал обратное, что стоило мне потери кафедры в университете. Видать, незавидное у него положение, раз он сейчас придерживается другого мнения. Ну, да Бог с ним. Однако мне лично не нравится, когда так резко кто-то меняет свои убеждения. Я хочу рассказать об одном случае, который как раз подтверждает мою теорию и доказывает несостоятельность его концепции. Когда-то мы были дружны с Нивосом Родефом и частенько обсуждали всякие научные вопросы, иногда это даже случалось на открытых диспутах в нашем филиале академии наук. Он тогда доказывал, что мистика рождается от внушения, я же ему возражал, убеждая его, что мистика остается мистикой, а внушение – внушением. Он высмеял меня перед товарищами и, вынув из своего портфеля большую фотографию золотого саркофага из гробницы Тутанхамона, выполненную в виде прекрасного юноши – египетского фараона, протянул мне и сказал: "Когда археологи обнаружили эту мумию, то она сыграла с ними злую шутку, очень быстро они все умерли, возможно, от микробов, проживших в склепе четыре тысячи лет. Человеческий организм, не привыкший к ним, просто не смог их перебороть. Все это объяснимо и просто, как божий день. Но после этого, случая за золотой маской Тутанхамона закрепилась слава рокового экспоната, приносящего всем смерть. Кто бы с ней не работал: художник, археолог, ученый – все вскоре умирали. Пошло даже такое поверие: если человек долго смотрел на эту маску, то становился кандидатом в покойники. Тутанхамона нарекли богом смерти, возникли разные предположения среди псевдоученой братии, что якобы на том свете он стал заместителем Осириса и начальником над богами смерти Тотом и Анубисом, и всех, кто к нему обращался, он забирает к себе. Но это ведь не так, все происходит от нашего самовнушения, если человек повесит над своей кроватью его портрет и каждый день будет на него смотреть и думать о смерти, то ровно через год он сведет себя в могилу этим занятием. И тут ничего не поделаешь, так глупо устроена психика человека, и здесь нет никакой мистики, только одно самовнушение. Если ты мне не веришь, то можешь провести такой эксперимент". Я, не говоря ни слова, взял у него из рук эту фотографию, и, придя домой, повесил ее над своей кроватью. Не скрою, этот год у меня прошел очень трудно, меня постоянно выворачивало наизнанку от вида этого портрета, не раз мне хотелось сорвать его со стены и разорвать в клочья. Но, будучи ученым, я продолжал этот эксперимент настойчиво и неотступно. Признаюсь, в какое-то время эта картинка возымела на меня такое магическое действие, что я готов был бежать из дома, куда глаза глядят. Образ Тутанхамона преследовал меня повсюду. Когда я ходил из угла в угол по комнате, он наблюдал за моими движениями, водя своим взглядом то вправо, то влево. Он следил за мной на улице и на работе, он провожал меня в темноте и являлся мне в свете солнечного дня. Кончилось тем, что я возненавидел его, но что-то мешало мне от него отделаться, нет, это уже был не спор с Нивосом Родефом, а какая-то неодолимая сила влекла меня к нему и заставляла бояться и падать ниц перед его взглядом, я почти испытывал жуткий религиозный трепет. Как-то в полусознательном состоянии я очутился перед портретом на коленях и молился ему, как своему богу, прося его пощадить меня и спасти от надвигающейся опасности. Из-за него на работе у меня начались всякие неприятности, я начал пить, чтобы заглушить в себе страх перед ним, ложась в постель, я натягивал на голову одеяло, чтобы не видеть его страшное и прекрасное лицо. Однажды меня послали по работе в командировку, я вначале вздохнул с облегчением, ну, думаю, хоть месяц отдохну от него, но не тут-то было, уже в самолете я увидел его лицо в иллюминаторе, и подумал, что живым не долечу до места. В аэропорту у трапа я увидел проводника, очень похожего на Тутанхамона. Когда я поселился в гостинице, Тутанхамон-швейцар доставил мне в номер мой багаж. В ресторанах меня обслуживали Тутанхамоны-официанты. И так прошел этот кошмарный месяц. Я думал, что тронусь умом. Когда же я вернулся домой, и, первым делом, увидел портрет-маску фараона, то, ни с того ни с сего, залился слезами. Я опять упал перед ним на колени и стал слезно молить о пощаде. В эту минуту я полюбил его, как жертва может полюбить своего палача. С этого дня я стал ему молиться по три раза в день и приносить жертвы в виде благовоний и свечей, как это делают в церквях перед святыми образами. Я чувствовал, что каждый день он проникает в меня, погружает в мое тело свои холодные руки, ласкает приятной прохладой мое сердце. Я перестал с ним бороться, я просто стал отдавать себя его ласкам, и, должен вам признаться, что он меня полюбил. Это произошло как-то поздно ночью, он сошел с портрета и улегся в мою постель. Он шепнул мне на ухо, что я сделался его любимчиком, и что он ко мне неравнодушен, затем он стал ласкать мое тело и добрался до очень интимной части. Я воспротивился его поползновениям, заявив, что никогда ничего не буду иметь с гомосексуалистами, но он и слушать меня не хотел и овладел мною наполовину силой, наполовину лаской. Я испытал нечто новое, до этого мне незнакомое – любовь мужчины к мужчине. Мне не стыдно вам в этом признаться потому, что я занимался любовью с самим фараоном, который стал богом смерти в загробном мире. Вы, может быть, думаете, что я сошел с ума? Ничуть! Вы можете сами попробовать этот эксперимент и увидите, что у вас получится, и что станет с вами, в кого вы превратитесь. Раньше я верил в мистику и не верил в самовнушение. И сейчас не верю, потому что внушить мне что-нибудь очень трудно, я не поддаюсь дрессировке и не являюсь подопытным животным, я сам по своей инициативе провожу эксперимент погружения в мистику, и в этом нахожу радость жизни. Я сам стал частью мистики, а мистика стала частью меня. Мы находимся в такой взаимно проникновенной связи, что наша мужская любовь является доказательством единения человека и бога, или бога и человека, как вам угодно, дружбы живого и мертвого, а что может быть более вечным этого? Именно это связывает и объединяет в нас прошлое, настоящее и будущее. Мы становимся целым неразделенным уникумом Вселенной. Мы взаимопроникаем во все части материи: наличия и небытия, отсутствия и присутствия. Для нас исчезли все рамки условностей. Наше вожделенное воображение стало явью. Из глубины сумрака веков мужчина, мой любовник, протянул мне руку. Но разве это не чудо? Разве это не мистическое таинство? Последнее время я хожу, озаренный внутренним счастьем и любовью к моему партнеру, я и часа не могу прожить без него. Да, и мы неразлучны: то я в нем, то он во мне. Так мы и ходим по улицам города, крепко обнявшись и прильнув друг к дружке. И я уже давно не ощущаю ни пустоты, ни одиночества. Я благодарен Нивосу Родефу за то, что он указал мне прямой путь к счастью. Для меня лучше умереть, чем расстаться с моим возлюбленным, потому что он научил меня мудрости: относиться с одинаковым спокойствием к добру и злу, к тени и свету, к жизни и смерти, к любви и ненависти. Он" дал мне то, чего не мог я обрести в течение всей моей жизни. Я стал не только совершенномудрым, но и бессмертным, так как соединил свою жизнь с моим возлюбленным Тутанхамоном. Сейчас мне не страшен ни ад, ни рай, ни встреча с самим Господом Богом, потому что я нахожусь уже давно вне времени и пространства. Я обрел другое измерение, из которого взираю на всех вас как на преходящее явление. Вскоре я увижу все, что было до вас, и что будет после вас. Вы же все – ничтожные пылинки этого мира, комки грязи, возникаете и исчезаете, как пузыри в луже во время дождя. Вы ничего не видите вокруг себя, ничего не слышите в двух шагах от себя и никогда ничего не поймете. Спасибо тебе, Нивос Родеф, за все, что ты для меня сделал, и все же ты проиграл пари. Через несколько минут истечет указанный тобой срок, год приближается к концу, вот уж истекают последние секунды, но я-то еще жив. О, Боже! Что я вижу? Двое богов спешат ко мне. Они открывают двери этого судебного зала. Вот они идут по проходу и направляются ко мне. Да-да, совершенно точно! Они пришли за мной. Ну, что же поделаешь! Я рад, Нивос Родеф, и не таю на тебя зла, напротив, я очень тебе благодарен за то, что твое предсказание сбылось, я направляюсь к своему любимому фараону Тутанхамону, а это его слуги, боги Анубис и Тот, прошу их любить и жаловать. Как славно! Через несколько минут я вознесусь в царство теней и буду неразлучен навек с моей любовью. Прощай, Нивос! Прощайте, все! Боже, пошли им такое же счастье, какое суждено было пережить мне! Adieux…