Я - собака Диоген

23. РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

Скоро ль воспрянете вы? Когда выше сердце забьется

Бранной отвагой? Ужель, о нерадивые, вам

Даже соседей не стыдно? Вы мыслите, будто под сенью

Мира живете, страна ж грозной объята войной…

Каллин (VII в. до н. э.)

В тронном зале загробного мира восседал сам одноглазый Гор, перед ним склонилась ниц его придворная челядь, советники и соколиные опричники: Радтауи, Немти, Сопду, Хентихети. Гору удалось уговорить отца уступить ему правление над миром мертвых и с почетом удалиться на пенсию, но радости от объединения двух миров он не испытывал, так как с земли начали поступать тревожные вести. Появилась злобная неконтролируемая собака, которая разрывала на части всех его представителей на земле. Это раздражало Гора настолько, что он уже несколько дней подряд не мог ни о чем думать, отбросив свой проект создания нового обновленно-совмещенного мира живых и мертвых, и только выслушивал объяснения пострадавших. Вначале перед ним предстал бычеголовый бог Бата, который был не в состоянии толком объяснить, за что его разорвала собака прямо в зале суда. Он юлил, изворачивался, врал, рассказывал такие небылицы, которые явно не совпадали с данными оперативной сводки разведки Гора. Владыка двух миров, в конце концов, потерял терпение и приказал своим соколиным опричникам выпороть, как следует, Бата. На тридцать шестой плети бычеголовый бог во всем сознался и покаялся в своих грехах. Он говорил, заливаясь слезами:

– Пощади, о, владыка двух миров, не делай мне больно, и так уже мое бычье сердце кровоточит от боли и несчастной любви по моей прекрасной возлюбленной Светлане, чья душа была затоптана варваром. Боюсь, что я не увижу ее уже ни в мире мертвых, ни в мире живых. За это свое варварство поплатился ее убийца, жаль, что ему не присудили смертной казни, иначе бы он уже давно попал в наши руки, и я бы с ним разделался в нашем царстве теней.

– Как же ты объяснишь мне, подлая душа, что твоя возлюбленная оказалась его женой? – строго спросил его Гор.

– Любви не прикажешь, о, владыка двух миров, но она мне отвечала взаимностью, и мы с ней жили душа в душу.

– Кстати, о душе, – перебил его Гор, – как мне известно, ее душу ты по дешевке приобрел у баранеголового бога Амона, который набрался наглости заняться душеторговлей и просить подаяние на паперти, как простой смертный, забыв о своем божественном сане и предназначении. Но я с ним еще поговорю, как только встречусь лично.

– Что вы от него хотите, о великий владыка двух миров, – воскликнула осведомленная богиня плодородия Хекет в виде лягушки, – когда его отец Птах сам собирает милостыню в поездах и на вокзалах. Яблоко от яблони далеко не падает. Правда, он не крадет чужие души, как это делает его сынок, и не торгует ими. А сынок далеко пойдет, если его милиция не остановит.

– Вот, как только выберусь на землю, то сам его остановлю.

Но было уже поздно. Подошедший к Гору опричник Хентихети шепнул владыке, что с земли доставлена партия пострадавших, среди которых есть и баранеголовый Амон.

– Приведите его немедленно сюда, – приказал Гор.

Когда жалкий бог-душеторговец в изорванной в клочья одежде и с перекушенным горлом вошел в тронный зал, вся придворная челядь так и ахнула.

– Ну-с, рассказывай, за что тебе перекусили горло? – с сарказмом спросил его владыка двух миров.

– Бе-е, ме-е-е, какая-то псина накинулась на меня возле одной христианской церкви, когда я пытался прихожан обратить в нашу веру.

– Ну что ты врешь, и как тебе не совестно смотреть на меня своими бараньими глазами, – рассердился благородный Гор, – на твоем месте я бы со стыда сгорел или провалился сквозь землю. Что у тебя торчит из карманов? Милостыня, которую тебе бросали люди, как простому нищему? Разве бог может жить на подаяния верующих? Но тебе и этих денег не хватало, и ты занялся душеторговлей, как Чичиков у Гоголя, но ты души не покупал, а крал и продавал их другим. Решил заделаться бизнесменом? Твое бесстыдство и жадность довели тебя до клыков разъяренного животного, я бы и сам тебе разодрал глотку, если бы вовремя узнал о всех твоих проделках. Что за подданные у меня стали – один клянчит подаяние, крадет души у людей и торгует ими, другой распутничает, прелюбодействует с замужней женщиной, как видно, долго находиться вам в человеческой среде нельзя, так как вы тут же перенимаете у них самые отвратительные их качества. Поэтому постановляю богов Бата и Амона запереть в карцер на семьсот лет. За это время, я думаю, вы очиститесь от всей этой грязи, которая пропитала вас после общения с людьми.

Он сделал знак своей соколиной страже, опричники бросились к осужденным и потащили их в карцер.

– Нет, нужно быстрей соединять мои миры, а то, Бог знает, до чего могут дойти живые люди в своей разнузданности, может быть, хоть мертвые, полежавшие в земле и обдумавшие всю свою жизнь, смогут повлиять на них и как-то исправить их нравы. Кого там еще принесло с земли нисходящим ветром?

– О, владыка двух миров, там ждет с вами встречи ваш прапрадед, старик Ра со всей его компанией.

От этого известия Гор вскочил с трона и заходил по залу, хрустя пальцами от волнения.

– Как? – воскликнул он. – Я же оставил его вместо себя на земле своим наместником, кто же теперь правит миром живых? Он распоряжается моими капиталами. Как же так?

Придворные впервые лицезрели своего владыку в таком растерянном и угнетенном состоянии, их души стали заполняться тревогой. Многие из них опустили глаза и так же, как Гор, нервно стали перебирать пальцами. Немного успокоившись, владыка двух миров вернулся на трон и попросил пригласить в тронный зал всех вновь прибывших.

Когда бог Ра, не в лучшем виде, с перекушенным горлом вошел в тронный зал со всей своей архиерейской сволочью, праправнук бросился к нему и с упреком спросил:

– Ну, как же так получилось, дед? Уж на тебя я надеялся, как на самого себя. Ты меня так подвел, что у меня даже слов нет, выразить тебе мои чувства. Я в отчаянии от горя. Как я верну сейчас свои авуары в банках, которые составлены на твое имя? Ты представляешь, что ты наделал, попав сюда? Сейчас властью может воспользоваться любой проходимец, потому что она просто валяется у него на дороге. А как же твоя охрана, почему она не уберегла тебя от смерти?