Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности

Глава 1

Первым, что я почувствовала, был густой, терпкий, почти удушающий аромат сандалового дерева и сушеного лотоса, сладковатый дым которых стелился по комнате. Этот запах не имел ничего общего с привычным мне ароматом утреннего кофе и выхлопных газов шумного мегаполиса, который обычно приветствовал меня за окном съемной квартиры.

Я попыталась открыть глаза, но веки казались слишком тяжелыми. Голова болела настолько сильно, что мне казалось, что кто-то методично вбивал в виски раскаленные иглы. Слабый стон сорвался с моих губ, и звук этот показался мне чужим — слишком высоким, мелодичным, даже в моменты боли сохраняющим какую-то высокомерную хрипоту.

С огромным усилием я разлепила ресницы. Свет, пробивающийся сквозь тонкую рисовую бумагу раздвижных дверей, рассеивался по просторной комнате. Мой взгляд заскользил по резным деревянным балкам потолка, украшенным искусной росписью в виде летящих журавлей и извивающихся драконов. Я лежала на широком ложе, укрытая тяжелым шелковым одеялом, расшитым золотыми нитями. Под пальцами скользила прохладная, невероятно нежная ткань нижней одежды.

Где я? В больнице? Но в современных клиниках не бывает таких интерьеров, такое чувство, что я попала в историческую дораму.

Я попыталась приподняться на локтях, и в этот момент в мое сознание ворвалась чужая память. Это было похоже на лавину. Образы, имена, лица, обрывки чужих эмоций затопили мой разум.

Джин Сиху… холодный, отстраненный взгляд темных глаз. Запах железа и крови, исходящий от его доспехов. Поместье клана Джин… высокие каменные стены, скрывающие за собой змеиное гнездо интриг. И имя. Мое имя. Юн А-Рин.

Я резко села на кровати, тяжело дыша.

— Юн А-Рин, — прошептала я одними губами.

Нет. Этого не может быть. Юн А-Рин — это имя главной злодейки, жестокой мачехи из популярной новеллы «Пепел Империи», которую я читала на прошлой неделе. Женщина, чья судьба была предрешена с самого начала. Она презирала своего мужа, лорда Севера, и вымещала всю свою злобу на его единственном сыне от первой, покойной жены.

Я спустила босые ноги на гладкий, отполированный до блеска деревянный пол, холод дерева немного отрезвил меня. Шатаясь, я подошла к высокому бронзовому зеркалу, установленному на резной подставке из темного дерева.

Оттуда на меня смотрела незнакомка. Идеально бледная кожа, словно вылепленная из лучшего нефрита, миндалевидные глаза цвета темного янтаря, изящный, чуть вздернутый нос и губы, от природы яркие, словно лепестки красного пиона. Густые черные волосы тяжелым каскадом спадали до самой поясницы, спутанные после сна. Это было лицо невероятной, холодной красоты. Лицо женщины, привыкшей повелевать и уничтожать взглядом. Лицо Юн А-Рин.

Я прижала дрожащие ладони к щекам. Кожа была теплой. Это не сон, я действительно умерла в своем мире от нелепой аварии и очнулась здесь, в теле женщины, которой по сюжету суждено умереть самой страшной смертью.

В памяти всплыли строки из новеллы: "Когда Джин До-Юн, прозванный Кровавым Императором, взошел на трон, первым его приказом было привести к нему ту, что отравляла его детство. Юн А-Рин, когда-то гордая леди Севера, ползала в его ногах, умоляя о пощаде, но в глазах молодого тирана не было ничего, кроме арктического холода. Он смотрел, как палач отсекает ей пальцы один за другим, и пил вино, наслаждаясь ее криками".

Меня передернуло от ужаса. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. До-Юн, будущий тиран, монстр, который сожжет этот мир дотла. Но сейчас… Я судорожно начала копаться в воспоминаниях А-Рин. Какой сейчас год? Судя по тому, что лорд Сиху находился на границе, подавляя восстание варваров, а До-Юн был еще совсем ребенком… Ему сейчас всего пять лет. Пять!

Он еще не чудовище. Просто маленький, напуганный мальчик, растущий в холодном поместье, где отец вечно на войне, а мачеха его ненавидит. И именно эта ненависть, жестокость слуг и одиночество превратят его в того самого Кровавого Императора.

Мой взгляд в зеркале изменился. Страх отступил, уступая место холодной решимости. Я больше не та беззащитная девушка из современного мира, и я уж точно не оригинальная Юн А-Рин, ослепленная своей гордыней. Если причина, по которой До-Юн стал тираном — отсутствие любви, значит, я должна дать ему эту любовь. Я стану для него стеной, укрытием и настоящей матерью. Изменю этот проклятый сюжет и спасу свою жизнь. И его заодно.

Внезапно тишину утреннего поместья прорезал резкий звук. Это был хлесткий удар, за которым последовал тихий, сдавленный детский всхлип.

Мое сердце пропустило удар, звук доносился со стороны внутреннего двора, прямо под окнами моих покоев.

Я не стала звать служанок, чтобы они помогли мне одеться. Схватив с резной ширмы плотную накидку из темно-синего шелка, подбитую мехом белой лисицы, я накинула ее поверх легкой нижней одежды. Босые ноги скользнули в расшитые туфли, стоявшие у порога.

Я с силой раздвинула двери-сёдзи, в лицо сразу же ударил морозный утренний воздух. Зима в северных провинциях империи была суровой. Снег искрился в лучах восходящего солнца, укрывая изогнутые крыши павильонов и ветви спящих слив.

Но красота зимнего сада меня не интересовала. Мой взгляд был прикован к сцене, разворачивающейся на каменной дорожке у пруда с замерзшими карпами.

Маленький мальчик лет пяти стоял на коленях прямо на ледяном камне. На нем был слишком тонкий для такой погоды костюм из дешевого серого хлопка, совершенно не спасающий от пронизывающего ветра. Его крошечные ручки были сжаты в кулачки и спрятаны в рукава, плечи дрожали, голова с растрепанными черными волосами была низко опущена.

Над ним возвышалась грузная женщина средних лет в добротных, теплых одеждах. Это была старшая няня господина, матушка Чхве, в ее руке была зажата бамбуковая указка, которой она обычно отмеряла наказания нерадивым служанкам.

— Вы должны понимать свое место, молодой господин, — голос няни сочился ядом и презрением. — Ваш отец, Великий Лорд, сейчас проливает кровь за Императора. Ему нет дела до такого никчемного и слабого наследника, а Госпожа Юн спит. Если вы снова посмеете шуметь и разбудите ее, она прикажет бросить вас в темный сарай на три дня. Вы этого хотите? Вы должны быть благодарны, что вам вообще дают еду в этом доме!