Я сплю среди бабочек

3 глава

«Если у вас бабочки в животе, совсем не обязательно, что это любовь. Возможно, вы просто птичка...»

                                                     ************************************

Выхожу из ванной чуть менее нервным комком и более – человеком. Мечтается уйти по-английски: не прощаясь. Вот только Алекс поджидает меня у лестницы, и мысль о побеге приходится отбросить.

 – А, вот и ты наконец! Идем скорее за стол.

Парнишка тянет меня к столу, услужливо отодвигает стул и подает белую салфетку. Кладу ее на колени, мучительно соображая, не присоединится ли к нашему завтраку кто-то достаточно сердитый, приятно благоухающий парфюмом.... Алекс же поднимает крышку со своего «фирменного блюда», и я вижу яичницу в форме сердца. Сердце-глазунью. Кто-то явно расстарался ради меня!

 – Надеюсь, это не признание в любви? – с улыбкой любопытствую я. – Для этого мы слишком недолго знакомы.

Алекс тут же включается в игру:

 – Ты провела ночь в моей комнате, – он непередаваемо поигрывает бровями, – как честный человек, я просто обязан на тебе жениться.

 – Согласна, если только наша свадьба состоится на Карибах!

 – Заметано, – Алекс выставляет ладонь, и я хлопаю по ней со всей силы.

Несмотря на шутливые препирательства, на душе неспокойно, есть совершенно не хочется. Кусок в горло не лезет...

И Алекс это замечает:

 – Что, вышло не очень? – спрашивает он.

 – Просто нет аппетита, – признаюсь с покаянной улыбкой.

И он изучает меня внимательным взглядом:

 – Надеюсь, не из-за Юлиана? – Пожимает парень плечами. – У него нынче выдалась бурная ночка, и я не уверен, что он хотя бы имя твое после этого вспомнит...

Смысл его слов не сразу доходит до меня...

 – Он дома? – вскидываюсь не без испуга. Только встречи с Юлианом мне и не хватало!

 – Отсыпается на диване в гостиной. Видок у него еще тот!

Только не это! Срочно бежать, и чем дальше, тем лучше. Вскакиваю со стула, так что посуда подскакивает.

 – Куда ты? – удивляется Алекс. – Хочешь на Юлиана посмотреть? Поверь, там одно сплошное разочарование. Хотя, – тут же одергивает он самого себя, и глаза его загораются хитрым блеском, – как противоядие от любовного томления, этот вариант тоже имеет место быть.

Гляжу на него в недоумении, и он поясняет:

 – Я о ниспровержении кумиров: увидишь его в столь гадком состоянии и сразу же поймешь, что он тебя недостоин. Идем! – манит меня за собой.

Вот только я снова плюхаюсь на стул и хватаю вилку.

 –  Ты чего?

 – А ты чего? – парирую в ответ. – Думаешь, пойду пялиться на него спящего, словно сталкер какой-нибудь?! В своем ты уме или нет? – И добавляю: – Я завтракаю, между прочим. Прошу не тревожить!

Едва успеваю положить в рот маленький кусочек яичницы, как хлопает входная дверь, и по дому разносится женский певучий голосок:

 – Адриан, свет очей моих, ты дома?

Бросаю на Алекса обалдевший взгляд, но он лишь плечами пожимает, мол, ничего особенного, в порядке вещей.

Вслед за певучим голоском на кухню врывается сама обладательница оного, симпатичная итальянка с копной иссиня-черных волос, собранных в высокий хвост. Глаза светло-карие, искусно подведенные черным, отчего они кажутся еще больше, а кожа такая матово-персиковая, что хочется проверить ее мягкость на ощупь. Мечта, а не женщина!

Что-то прохожее на ревность вспыхивает глубоко в сердце. Заставляет сглотнуть комок в горле… Кто она, эта красотка в не по-зимнему короткое платьице, сапожках на высоком каблучке и целой плеядой позвякивающих браслетов на тонких запястьях?

 – У нас гости? – осведомляется незнакомка, сканируя меня быстрым взглядом. – Я ее знаю? – обращается к Алексу, не ко мне, словно этот осмотр выявил меня недостойной ее царственного внимания.

 – Это Шарлотта, моя подруга.

 – Твоя подруга? – она изгибает идеально выщипанную бровь. – Ты времени зря не теряешь, как я погляжу... У, шалун! – протягивает руку и треплет парня за щеку. Тот кривится, но терпит. Должно быть, привык к подобному поведению. А женщину вопрошает: – Так где же мой милый Адриан? Видела у дома его автомобиль.

 – Думаю, он в гостиной... с Юлианом.

 – О, – женщина театрально округляет бледно-розовые губы, – наш милый Юлиан снова чудит?

Алекс одаряет меня многозначительным взгляд, закатывает глаза.

 – Он всегда немного чудит, – отвечает не без насмешки, – такой уж он уродился. Нам, смертным, остается только терпеть! – И предлагает: – Может, хоть ты по-матерински наставишь его?

Женщина на секунду меняется в лице – едва приметная, быстрая эмоция – а после снова треплет парня по волосам:

 – Ты такой сhiacchierone (балагур), мой дорогой! – и выходит из кухни, окутанная шлейфом цветочных духов.

Продолжаю глядеть ей вслед: пытаюсь прийти в себя после этого почти знакомства.

 – Кто это был? – любопытствую у Алекса.

И он как бы оправдывается:

 – Франческа, папина подружка. – И больше ни слова, а я так жажду подробностей.

Откладываю вилку и устремляю на парня взгляд чуть прищуренных глаз.