Я сплю среди бабочек

4 глава.

Весь путь до квартиры мы с вынужденным шофером упорно молчим: мне нечего сказать, его тоже не тянет на разговоры. Должно быть, жаждет вернуться домой – его поджидает сюрприз... в кружевных оборках нижнего белья.

Я искоса приглядываюсь к нему: высокий, ладно сложенный, глаза под цвет собственного автомобиля – светло-серые, стального оттенка. Одет просто, но со вкусом… Кому вообще достаются такие отчимы?

Автомобиль тормозит у подъезда, цежу свое негромкое «спасибо, что подвезли», распахивая его дверцу и не решаясь подать руки для прощания: памятую о нашем прошлом контакте.

 – Доброго дня, Шарлотта, – произносит Адриан Зельцер, и я спешу отгородиться от его взгляда дверцей автомобиля. Толкаю ее от себя и вскрикиваю от неожиданности! Электрический разряд ударяет по пальцам. Снова. Дважды за утро!

Брови за черной оправой очков вопросительно вздергиваются, глядят на меня с видимым любопытством. Становится неловко за собственную невезучесть: спешу развернуться и скрыться в недрах подъезда. Подальше от серых глаз…

Поднимаясь на свой этаж, прокручиваю события сегодняшнего утра снова и снова, рассматриваю со всех сторон, понимаю, что в доме на Максимилианштрассе ноги моей больше не будет. Никогда. Ни за какие деньги мира. Даже под страхом смертной казни... Даже...

 – Где ты пропадала со вчерашнего дня?

Голос подруги заставляет подскочить на месте.

 – Уморить меня хочешь?! – в сердцах восклицаю я. – Едва сердце не остановилось.

Моя компаньонка по квартире глядит на меня с подозрением во взгляде. Чуть насмешливо улыбается:

 – Неужели наша девочка-недотрога нашла себе милого мальчика? – вопрошает с тихим смешком. И требует: – Я жажду подробностей. Рассказывай да поживее!

Не представляю, с чего начать – столько всего приключилось разом – пожимаю плечами с многозначительным видом.

 – Зависит от того, считаешь ли ты милым Юлиана Рупперта, ведь я ночевала в его доме…

Глаза Изабель округляются до размеров чайного блюдца.

– Ты ночевала у Юлиана, – вопрошает она, – ты ночевала... с Юлианом? – перефразирует мою фразу.

И я позволяю себе секундную заминку, так ради эпатажа:

 – Не с ним, у него. Зато завтракали мы вместе!

Изабель встряхивает головой, поцокивает языком.

 – Ты меня разыгрываешь, не так ли? – осведомляется с недоверием. – А я и уши развесила, дуреха.

Я пожимаю плечами.

 – У Юлиана отличный дом... и самая необыкновенная семья, которую я только можно себе представить, – выдаю с полнейшей невозмутимостью.

 – Расскажи, – требует она, и я пересказываю ей события прошлого вечера и утра, лишь опускаю несколько подробностей, одной из которых оказывается Адриан Зельцер… Заговорить о нем не получается, как бы я ни старалась. Язык словно ватный, а в голове картинка жгучей брюнетки, целующей его на пороге. Образ настолько навязчив, что только злополучным последствием двойного удара током его и можно объяснить!

Так я и провожу выходные: брожу словно во сне, бесконечно прокручивая в голове одни и те же картинки, и – тревожное наблюдение – мне становится до странности тоскливо от одной-единственной мысли о том, что мое приключение может никогда больше не повториться.

В понедельник высматриваю Юлиана в учебных коридорах, никак не желаю признавать простого факта о том, что одна тарелка яичницы на двоих и ничего не значащее прозвище «Веснушка» – еще не признак мгновенно вспыхнувшего чувства. К яичнице, к сожалению, приворотного зелья не прилагалась... А жаль.

И это подтверждается очень скоро, когда Юлиан проходит в двух шагах от меня, едва ли хотя бы заметив мое присутствие.

Хочется зареветь от обиды и разочарования... Спрятаться в туалете и выплакать свое горе. Исторгнуть его из себя…

Меня отвлекает звонок телефона – номер незнакомый.

 – Алло? – отзываюсь с дрожью в голосе.

 – Привет, подруга! – трубка взрывается голосом Алекса Зельцера. – Не ожидала?

Действительно, не ожидала, и губы расплываются в улыбке.

Произношу:

 – Как ты узнал мой номер?

 – Ну, – напускает тот тумана, – пусть это останется моим маленьким секретом. Лучше скажи, как поживаешь. Скучала по мне?

 – Почти ежеминутно, – пытаюсь сострить, выдавая истинную правду.

Парень заливается смехом.

 – Тебя разве мама не учила, что быть такой убийственно прямолинейной неприлично? – И поучает: – В женщине должна быть загадка... тайна. Флер неопределенности… А ты мне в лоб заявляешь, насколько твоя жизнь тоскливее без меня. Непорядок, Шарлотта! Не–по–ря–док. С такими успехами тебе никогда не заполучить моего братца, – он понижает звук своего голоса до едва слышного шепота, – если, конечно, он тебе все еще нужен.

Нужен! Конечно, нужен.

И пытаюсь сменить тему разговора:

 – Так зачем ты звонишь, Алекс? Тоже соскучился по мне?

 – Примерно так, – признается он без «флера неопределенности». – Хотел позвать тебя в кино... Согласишься?

 – В кино? Только мы вдвоем? – любопытствую я не без настороженности.

И Алекс смеется:

 – Ты, я и, скажем, Дилан О'Брайен. Нравится такой расклад? Или постой, – Алекс снова понижает свой голос, – может, он для тебя недостаточно зрелый... Тебе ведь нравятся постарше, не так ли?

 – Нет, отчего же, Дилан вполне подходит, – елейным голоском сообщаю я в трубку. – Такой милашка, как он, даст фору любому. – И спрашиваю о дне и часе намеченного киносеанса. Нажимаю «отбой» с широкой улыбкой на лице и вдруг натыкаюсь взглядом на Юлиана: он одаривает меня озорным подмигиванием и направляется в мою сторону...

 – Ты мне ключ забыла вернуть, – произносит скучающим тоном, протягивая руку ладонью вверх. – Уж не обессудь...

Смысл его слов не сразу доходит до меня – все как обычно, ничего нового – секундой позже я достаю ключ-талисман из кармашка своего рюкзака и вкладываю его в раскрытую ладонь парня. Жаркое тепло его кожи опаляет меня на миг, а после вновь погружаясь в сиротливое одиночество.