Я сплю среди бабочек

11 глава

Обратная дорога выходит даже уютной: Алекс, полный радостного восторга, живопишет процессы окукливания и вылупления бабочек, процессы кормления и транспортировки их к местам намечающихся торжеств. Под эти убаюкивающие рассказы дорога пролетает почти незаметно, и в эти полтора часа на трассе Б9 я узнаю о бабочках больше, чем за всю свою предыдущую жизнь...

 – Как долго они живут, твои бабочки? – спрашиваю в какой-то момент.

И Алекс говорит:

 – От семи до десяти дней в среднем. А что?

 – Их жизнь быстротечна и мимолетна, как и любое счастье на этой земле! – меланхолически замечаю я.

 – С чего вдруг такой пессимизм? 

 – Это не пессимизм, Алекс, это отравление... реальностью.

Он улыбается и пихает меня локтем в бок.

 – Послушай, будь выше этого... – говорит он мне. – Не хандри, ладно?

 – И выше чего, по-твоему, я должна быть?

 – Выше этой скучной реальности, конечно: будь нереально крутой, нереально... умной, в общем просто нереальной...

 – Дурой. Такой вариант подойдет?

Алекс одаривает меня насмешливым взглядом.

 – А что, такой вариант тоже стоит обдумать! – ехидничает он, и мы наконец съезжаем с автобана.

Впопыхах утренних сборов я позабыла в гостевой комнате рюкзак со всеми вещами: мои проездной, удостоверение личности и даже ключ от квартиры – все находится в нем. Пришлось переменить планы и отказаться от первоначального намерения, расстаться с Зельцерами у подъезда моего дома, и снова вернуться на Максимиллианштрассе, к дому под номером семьдесят шесть. Тот встречает нас светом одного-единственного окна – в одной из спален, я полагаю – и едва мы открываем дверь и вваливаемся в прихожую, сверху раздаются торопливые шаги, и на лестнице показывается Франческа... На ней длинный, развевающийся халат из переливчатого шелка, вспыхивающий мириадами звезд при каждом движении.

 – Дорогой! – восклицает она еще издали. – Где ты пропадал? Я извелась от беспокойства. Дорогоооой, – и повисает на Адриановой шее, стонет от избытка нежности. По крайней мере, именно так я трактую ее переливчатое «дороооогой»... Она же висит на мужской шее и косит на меня недовольным взглядом; невольно холодею: не обнаружила ли она испорченное платье раньше, чем я сумела покинуть этот дом навсегда?

 – Извини, забыл телефон дома, – винится Адриан, почти отдирая от себя любвеобильную итальянку. – Пришлось срочно ехать в Мюнхен... Надеюсь, ты не сильно скучала без меня?

 – В Мюнхен? – Ее лицо изображает недоумение. – Я полагала, мы должны быть там завтра.

И тот разводит руками:

 – Извини.

Я благодарна ему за намеренное замалчивание, и, желая поскорее убраться с Франческиных глаз, говорю:

 – Могу я забрать свои вещи?

 – Поторопись. – Кивает Адриан. – Я тебя отвезу.

Не успеваю сделать и шага, как чуть хрипловатый голос с нижней ступеньки вдруг произносит:

 – Могу сделать это вместо тебя. Если ты, конечно, не против?

Только теперь замечаю притаившегося там Юлиана. Словно хищника в темных джунглях… Мое сердце пропускает удар. Даже в горле пересыхает…

 – Конечно, если ты этого хочешь.

Юлиан с отчимом обмениваются взглядами, словно ведут разговор, который я не понимаю. Да и не хочу понимать: слишком устала, вымоталась. Денек и так выдался не из легких, а тут еще Юлиан со своим «Могу сделать это вместо тебя»: готовая вот-вот исполниться мечта неожиданно ощущается бременем, от которого я бы с радостью отказалась.

Произношу на ходу:

 – Только рюкзак заберу. – И спешу вверх по лестнице, проскользнув мимо парня, даже не двинувшегося при моем приближении. Лишь улыбающегося довольной улыбкой… Как бы желающего нашего контакта.

Врываюсь в комнату со сбившимся от волнения дыханием. Даю себе отдышаться и нащупываю выключатель… Мягкий электрический свет освещает аккуратно застеленную кровать без каких-либо признаков спрятанного под покрывалом платья. Мамочки, я кровати не застилала! Сую руку под одеяло и, конечно же, не нахожу там искомого.

Меня раскрыли!

Подхожу к окну, как бы желая выпрыгнуть из него, сделать ноги как можно скорее… Пытаюсь выровнить дыхание. Взять себя в руки… Разве Франческа уже не набросилась бы на меня с кулаками, знай она об испорченном платье? Тогда где оно?

Успокойся…

Подхватываю со стула рюкзак и выхожу за дверь, страстно мечтая о том, чтобы Франчески и Адриана в холле не оказалось, но они там: словно так и застыли в одних и тех же позах в ожидании меня.

 – Можем ехать, – произношу почти недрогнувшим голосом. – И машу Алексу: – Спасибо за бабочек.

Он отзывается:

 – Я тебе напишу. – И на мой молчаливый протест отзывается новым: – Все равно напишу.

 – Прощайте, – кидаю в сторону Адриана, стараясь не глядеть на Франческу.

Тот одаривает меня кивком, а вот Франческа расплывается в широкой, наигранной улыбке и направляется ко мне. Обхватывает меня руками, как бы по-дружески, шипит прямо в ухо:

 – Если твои волосы пахнут моим шампунем, это еще не значит, что я не слежу за тобой. – И громче: – Прощай, милая Шарлотта.

Меня передергивает от ее беспардонной двуличности, которую она и не пытается скрывать.

 – Прощайте, – произношу, недоумевая по поводу ее загадочной угрозы. Что она хотела этим сказать? Почему не лупила меня по щекам за испорченное платье, а произнесла эти до крайности странные слова...

 – Пойдем, – рука Юлиана ложится на мою поясницу и подталкивает к выходу. Мы выходим, не оглядываясь, и направляемся к его черному джипу: сколько раз я глядела ему вслед, мечтая оказаться на переднем сидении рядом с Юлианом. И вот мечта сбывается!

 – Давай позаботимся о твоей безопасности, – говорит парень и тянется к моему ремню безопасности. Нависает надо мной всем телом, обдает ароматом одеколона… Заставляет бабочек в животе забиться в тревожном танце.