Я сплю среди бабочек

12 глава

 – Будь моей девушкой!

 – Что? – должно быть, я ослышалась.

 – Будь моей девушкой, – повторяет Юлиан Рупперт, и я в сердцах восклицаю:

 – Почему?

 – Потому что ты мне нравишься?

 – Это вопрос или утверждение?

 – Утверждение.

 – А мне показалось, что вопрос...

Не знаю, то ли я все еще нахожусь в шоке от услышанного, то ли лимит моей удивляемости превышен в несколько раз, только слова Юлиана не производят на меня должного впечатления: я не падаю замертво на мостовую, не покрываюсь предательской краской от макушки до пальчиков ног, даже дышу и то в привычном ритме. Кажется, просто не верю в его слова… Пусть они и кажутся донельзя соблазнительными.

 – К тебе вернулся дар речи, и это хорошо, – Юлиан кладет обе руки на мои плечи. Заглядывает в глаза. – Так ты согласна быть моей девушкой? – спрашивает как-то уж очень правдоподобно. – Не томи, рыжая. Не рви мне сердце.

Понимаю, что о любви и речи быть не может: еще вчера он даже не замечал меня в коридорах академии. Но чем бы ни было вызвано это предложение, оно чрезвычайно лестно для меня.

 – Не понимаю, зачем тебе это, – говорю я, и Юлиан стискивает мои плечи.

 – Любовь не нуждается в объяснении, рыжая.

 – Ты меня не любишь.

 – Ты этого не знаешь! – возражает парень с горячностью. – Возможно, я давно присматривался к тебе, просто боялся признаться... – Забавно слышать от него такое признание, я невольно улыбаюсь. – Думаешь, я выбрал первую встречную на роль няньки для своего брата?! Не каждому можно доверить ключи от своего дома и... сердца.

В его голосе столько искреннего энтузиазма, столько чувства (каким бы оно там ни было), что я невольно подпадаю под влияние его чар... Его удивительной харизмы и блеска голубых глаз. Так хочется верить, что он говорит правду…

И Юлиан замечает, как я расслабляю плечи, делает шаг в мою сторону – теперь мы стоим практически вплотную – и отводит выбившуюся прядь волос из моей прически.

 – И все-таки я тебе не верю, – хриплю враз осипшим голосом.

 – И не надо, просто позволь мне доказать свои чувства...

Склоняется и целует меня в губы. Нежно, трепетно… Понуждая раскрыться навстречу его языку, вызывая мучительный спазм прямо в сердце, отчаянно клокочащему в груди.

 – Почти как клубника, – Юлиан отрывается от моих губ.

 – Это, должно быть, губная помада.

 – Нет, это ты моя сладкая клубничка, Шарлотта! – улыбается парень и глядит на часы.

 – Опаздываешь куда-то?

 –Да тут один друг.., – мнется он в нерешительности. – Впрочем, не важно, у меня еще есть пару минут... Можно? – и снова глядит на мои покрасневшие губы, смущенная, пожимаю плечами.

Целоваться с Юлианом приятно... Его губы, уверенные и жесткие, порождают бабочек в моем животе, руки, скользящие вдоль позвоночника, – два восхитительных ожога, заставляющих пальцы на ногах неосознанно поджиматься. Хотела бы я остановить этот момент и продлить его до бесконечности...

Но он произносит:

 – Мне пора, рыжая, я, правда, опаздываю. Но прежде хочу получить твой ответ…

Не сразу вспоминаю, о чем идет речь: слишком опьянена поцелуем.

Однако произношу:

 – Я стану твоей девушкой в одном-единственном случае, Юлиан Рупперт...

  – В каком же, Шарлотта Мейсер? – улыбается он.

Одариваю его наигранно строгим взглядом и со всей серьезностью припечатываю:

 – ... Если только ты перестанешь звать меня рыжей!

 – Договорились. – Он переплетает наши пальцы и тянет меня в сторону джипа.

 Чего я по-настоящему боюсь, так это встречи с Адрианом и Алексом, боюсь посмотреть им в глаза, признаться, что стала девушкой Юлиана. И это тогда, как я клятвенно обещала не попадаться им больше на глаза! Правда, тогда я не знала, что за сюрприз преподнесет мне судьба…

И вот.

После расставания с Юлианом второй час мечусь по комнате, пытаясь разложить случившееся по полочкам, классифицировать, понять, что к чему… Не выходит. И мысли о предстоящем свидании с Зельцерами привносит немало смятения в мою голову.

«Давай встретимся вечерком, посмотрим кино, – предложил Юлиан при расставании. – Я даже приготовлю попкорн. Что скажешь?»

Конечно же, я сказала да, а после начала изводиться от беспокойства. И извожусь до сих пор, стоя перед знакомой дверью под руку с Юлианом и переступая порог его дома…

 – Сейчас состряпаем по-быстренькому попкорн и поднимемся в мою комнату, – говорит он, направляясь на кухню. И начинается громогласное хлопанье дверцами кухонных шкафов и бренчание кухонной посуды… Я едва ли дышу, страшась увидать на пороге кухни привлеченных какофонией звуков обитателей дома. Так и хочется попросить Юлиана действовать потише, пожалеть мои и без того растрепанные нервы, однако я не могу: это его дом – чужая здесь я. Он может делать все, что захочет…

 – Может, обойдемся без попкорна, – предлагаю в какой-то момент. – Я даже не люблю его. Честно!

 – Нет, какой же фильм без попкорна!? – возражает мой новоиспеченный парень, устраивая очередной тарарам. Мог бы еще и в фанфары протрубить!

 – Что здесь происходит? – голос Адриана Зельцера заставляет меня замереть от ужаса, причины которого мне и самой не понятны.

 – Хочу приготовить попкорн. Не знаешь, какая чашка подойдет лучше?

 – Возьми эту, – отвечает мужчина, и, кажется, замечает меня, сидящую в самом углу, в надежде остаться незамеченной.

 – Пап, что у нас за концерт?

Алекс вкатывается на кухню, окончательно разрушая мои надежды.

 – Привет, Алекс! – Встаю и подаю ему руку.

 – Привет, Шарлотта. – Он глядит на нас с Юлианом попеременно, как бы пытается увязать происходящее воедино, и, конечно, же обо всем догадывается.

Так же, как Адриан…

Не пойму, почему так стыдно перед обоими?

 – Шарлотта, милая, – произносит, между тем, Юлиан с довольной улыбкой, – раз уж все так удачно собрались, почему бы не сделать официального объявления. – Он приобнимает меня за талию. – Шарлотта согласилась стать моей девушкой. Сюрприз! – провозглашает не без самодовольства, вызывая судорогу на моем лице.