Я сплю среди бабочек

20 глава

                                                                             20 глава.

Рождественские каникулы наконец заканчиваются, и я рада отвлечься, с головой погрузившись в учебный процесс.

С Юлианом у нас тоже устанавливается некий шаткий нейтралитет: он кидает мне при встрече краткое «привет», а я отвечала столь же кратким «пока»; и, хотя я по-прежнему продолжаю спать в комнате с бабочками, мне всерьез начинает казаться, что он изжил свое маниакальное стремление переспать со мной во что бы то ни стало... Однако однажды утром нахожу следы сигаретного пепла на покрывале – неужели он сидел на моей постели и курил? Ждал моего возвращения? Как знать... В любом случае, в доме курит лишь он один.

Однажды после особенно трудного дня в универе, я застаю деда за физическими упражнениями, настоятельно прописанными ему доктором Кляйном: он думает, я не догадываюсь, что все его рвение по восстановлению нормального функционирования ноги, целиком и полностью связано с Глорией, щеголять перед которой парочкой костылей вовсе не входит в его намерения. А, между тем, визит к ней назначен на конец марта... Она обещает заставить нас с Алексом полоть ее драгоценные грядки с тюльпанами.

Показываю деду большой палец, мол, молодец, продолжай в том же духе, а сама иду к Алексу, который как раз занят размещением новых куколок бабочек в одном из приготовленных для них инсектариев.

– Сипроетта стелена, – тут же отзывается парень наименованием будущих бабочек. – Ты таких еще не видела!

Опускаюсь на свой диван – мы с ним в последнее время очень сроднились – и молча наблюдаю за действиями Алекса.

– Ты знала, что существует древнее индейское сказание, гласящее, что живые бабочки не просто порхают над цветущими растениями – в тот момент они передают наши мечты и желания небесам?

– Правда? – откликаюсь на слова Алекса, а сама думаю о том, как же много моих дум и мечтаний эти самые бабочки уже передали небесам... Тех самых мечтаний, которые я нашептывала им темными ночами, лежа на этом самом диване! Может быть, они однажды и в самом деле исполнятся? Может быть, все это было не зря?

И без всякого перехода спрашиваю:

– Скажи, почему Юлиан так не любит твоего отца? Что за черная кошка между ними пробежала?

Парень как раз управляется с последней куколкой и оборачивается ко мне.

– Заметила, значит? – произносит он с задумчивым видом. – А мне казалось, Юлиан научился неплохо это скрывать... – Потом ерошит свои темные волосы и продолжает: – Я и сам толком не знаю, в чем там дело, но только братец вбил себе в голову навязчивую мысль о том, что это отец виноват в смерти нашей матери.

– А это так?

– Нет, конечно! Это чистой воды бред, – возмущенно горячится Алекс. – У мамы был рак мозга. Каким образом отец может быть к этому причастен?! Он души в ней не чаял. Он Любил Ее, Шарлотта.

Он замолкает, утыкаясь взглядом в один из своих цветочных горшков. Я робко кладу руку на его плечо и в знак сопереживания несильно ее сжимаю.

– Прости, – шепчу виноватым голосом.

– Ты не виновата, – бубнит тот, насупившись. – Не виновата в том, что некоторые с головой не дружат... Отец не очень любит распространяться на этот счет, но дело в том, что Юлиан не очень-то был счастлив заиметь отцом безусого мальчишку, едва ли на десяток лет старше себя самого... Я слышал, он стеснялся выбора нашей матери и всячески сторонился отца, не желая быть осмеянным друзьями, – Алекс вскидывает на меня потемневшие глаза – ему обидно за своего отца, и я его понимаю. – Пока мама была жива, Юлиан еще как-то сдерживался, хотя даже она не всегда могла обуздать его беспочвенную агрессию – отец всегда относился к нему по-доброму! – но после маминой смерти брат и вовсе слетел с катушек... Он вбил себе в голову, что не выйди мама замуж за нашего отца – она по-прежнему была бы жива. И ничто не способно убедить его в обратном... Это какой-то глюк, отклонение, я даже не знаю, как это правильно назвать... Только так вот мы и живем, – заканчивает он с тихим вздохом, невесело мне улыбаясь. – Не говори отцу, что я тебе рассказал – для него это больной вопрос.

– Не скажу, – обещаю я, – но спасибо, что просветил.

– А это правда, что вы с Юлианом расстались? – любопытствует в свою очередь Алекс.

– Да, правда. И уже давно...

Парень вскидывает брови и морщит свой длинный нос.

– Слушай, я, конечно, не хочу тебя расстраивать, но не далее, как вчера, он настоятельно убеждал меня в обратном...

Я почти готова разразиться нелестными эпитетами в адрес Алексова брата, но все-таки сдерживаюсь и говорю только:

– Очередной глюк? Как думаешь, это лечится? – Потом подхватываю рюкзак и собираюсь подняться к себе, но Алекс останавливает меня.

– Постой, Шарлотта, я забыл сказать тебе о театре.

– О театре? – удивляюсь я.

– Да, отец купил нам билеты на вечернюю постановку. Что-то авангардное – я особо не интересовался. Так что будь готова к семи! Мы едем развлекаться.

Подавляю тяжелый вздох.

– Я не особо люблю театр.

– Я тоже, – легко признается Алекс. – Но почему бы не сделать приятное отцу? Он так старался.

– О'кей, к семи я буду готова, – кидаю на ходу, раздумывая о том, следует ли мне позвонить Изабель и узнать, что подобает надевать в театр на авангардную постановку. Дилемма, как ни крути!