Я сплю среди бабочек

22 глава

                                                                           22 глава.

В универе мой новый имидж производит настоящий фурор: то, что прежде я так яростно ненавидела, теперь вызывало во мне приступ неконтролируемого улыбкоизвержения...

– Эй, рыжая! – кричали мне вслед сокурсники, а я только салютовала им ручкой и шла дальше. Что-то изменилось не только снаружи, но и внутри меня...

– Эй, рыжая, тебя подбросить до дома?

Стремительно оборачиваюсь, оглушенная звуком этого голоса. Я мечтала бы никогда больше не видеть его обладателя, отыгрывающего на мне свою безукоризненно соблазнительную улыбку самого дружелюбно-невинного толка, словно еще намедни я не была свидетельницей его подлости по отношению к отцу и его же оскорблений в собственный адрес.

– Не думаю, что нам по пути, – отрезаю с холодностью, собираясь продолжить свой путь. Однако последующие слова Юлиана останавливают меня:

– Разве мы не в одном доме живем, рыжая? Неужели папочка выставил вас с дедом за дверь? Вот ведь незадача, не так ли? – с наигранным ужасом вопрошает он.

От возмущения у меня начинает подергиваться левый глаз – верный признак сдерживаемых эмоций.

– Я думала, это ТЕБЯ выставили за дверь, – решаюсь напомнить парню, но тот лишь разражается насмешливым хохотом.

– Тебе это, должно быть, приснилось, моя дорогая. – И, подаваясь к самому моему уху, добавляет: – Я всегда знал, что спать среди летающих червяков, которых ты упрямо величаешь бабочками, вредно для неокрепшего женского ума... – И с хищной полуулыбкой: – Лучше бы ты выбрала меня, рыжая! Я бы доставил тебе массу незабываемого удовольствия.

– Лучше я пересплю с бабочками, которых ТЫ упрямо величаешь червяками, Юлиан Рупперт, чем позволю тебе хотя бы пальцем к себе прикоснуться, – шиплю я в ответ.

Он на секунду замирает – уязвленная гордость борется со здравомыслием – а после снова улыбается:

– И все равно ты будешь моя, – отчеканивает с непоколебимой уверенностью в голосе. – Так или иначе, но ты будешь моя, Шарлотта Мейсер, даже не сомневайся.

Меня настолько обезоруживают эти слова, что я даже перестаю злиться на него:

– Зачем тебе все это? – произношу с искренним недоумением. – Тебе ведь плевать на меня... Тебе не я нужна, а только лишний повод сделать больно отцу... За что, за что ты его так ненавидишь, Юлиан?

Мои слова все-таки задевают его за живое, и я знаю, что он впервые честен со мной, когда произносит свое:

– Ты ему не достанешься! Никогда. Я этого не допущу. – Потом хватает меня за локоть и добавляет: – Он просто не заслуживает быть счастливым, особенно после того, что сделал с мамой... Ты знаешь, что он с ней сделал? Знаешь? – Я не отвечаю. – Он отравил ее разум, спалил, словно свечку... Она не должна была выходить за него! – кричит мне прямо в лицо. – За этого проклятого мальчишку, который едва ли понимал, какое сокровище ему досталось... Он не ценил ее. Он ею пренебрегал. Это из-за него она умерла и оставила меня одного...

Его грудь тяжело вздымается, зрачки с ненавистью пульсируют в горящих злобой глазах.

– Я в это не верю, – смело произношу я, хотя почти уверена, что мои слова вызовут лишь новую волну агрессии. – Твой отец не такой.

Юлиан еще сильнее стискивает пальцы на моем локте – я почти готова кричать от боли, но сдерживаюсь – такое чувство, словно он заглядывает прямо ко мне в душу и видит там то, что я никак не могу донести до его отца – мое чувство к последнему.

– Вот поэтому ты ему и не достанешься, – с ненавистью цедит он сквозь зубы. – Я заставлю его страдать и ответить за каждую минуту маминого мучения. – Он выпускает мой локоть, идет к машине и стремительно ударяет по газам.

Пригвожденная к месту его полными яда словами, я продолжаю уныло стоять и смотреть вслед быстро удаляющемуся автомобилю.

Когда же я подхожу к дому, черный джип Юлиана, действительно, припаркован у дороги, и мое сердце болезненно екает. Зачем он здесь? Не может же Адриан и в самом деле простить ему выходку с Франческой?

Или может...

– Юлиан в доме! – врываюсь я к Алексу, распугивая по пути его любимых бабочек. – Что он здесь делает?

– Живет, – спокойно пожимает тот плечами.

– Живет?! – вскидываюсь я. – А как же его шашни с Франческой? Я думала, отец выгнал его. Разве нет?

– Насколько я знаю, нет.

– Боже, – стону я, обессиленно падая на стул рядом с Алексом. – Это какой-то кошмарный сон... Я не могу находиться с ним в одном доме. Я сегодня же вернусь в квартиру к Изабель – юридически я все еще там прописана, так что особых проблем быть не должно.

– А как же Йоханн? Бросишь его?

– Нет, конечно! – вскрикиваю в полном душевном раздрае. – Как ты мог такое подумать?!

– А что тогда, отошлешь его назад в Ансбах? Ну что ж, дерзай. Уверен, он будет счастлив это услышать...

С секунду анализирую его саркастическое замечание.

– Ты меня без ножа режешь! – вскакиваю на ноги и начинаю кружить по комнате. – Он мне такое сказал... а ты, – я едва ли не заламываю руки, прямо героиня мексиканского сериала, не иначе. – Пока Юлиан в этом доме, я этой комнаты не покину, – заявляю с категоричностью, снова плюхаясь на стул.

– А если он весь день будет дома...