Я сражаюсь с нечистью

POV: Интерлюдия

Забытое место.

Некогда величественный, белоснежный замок лежал в руинах. Сохранилась только главная зала, с почти истлевшими балками на потолке, из каждой дыры которого бил голубоватый свет полной луны. Выцветшие, огромные знамена, некогда украшающие залу, валялись на полу и уже давно поросли пылью, обломками мебели и ошметками человеческих останков.

По зале разносились чудовищные крики мужчины и хруст разрывающейся плоти, которые сопровождались сладострастным причмокиванием и стонами полными удовольствия. Существо, что сидело на громадном, древнем, каменном троне обгладывало человеческую ногу, сдавливая в правой руке череп орущего крестьянина.

Напротив трона стояла на коленях женщина, сжимающая в своих руках мертвого младенца, чье маленькое тельце уже начало разлагаться, разнося по залу еле ощутимые нотки мертвечины. Она снова и снова прокручивала в голове то, что произошло несколько минут назад, все еще не веря в происходящее.

Крики крестьянина стихли – жизненная сила покинула его тело сразу же, как существо оторвало ему голову, раздавило его череп в своей ладони, выливая содержимое прямо в свою пасть. Оно подняло глаза на женщину.

– Хочу еще! – прорычало еле разборчиво, отчего женщина вздрогнула.

– Но господин, это ведь уже третий мужчина из моей деревни… От меня все держатся как можно дальше, кидаются камнями. Я больше никого не смогу привести. Воскресите моего ребенка, и я уберусь отсюда навсегда. – маска безразличия на лице женщины треснула. На глазах навернулись слезы.

– Хочу еще! – существо обнажило свои кривые, гнилые зубы, каждый из которых появлялся в его пасти сразу после того, как оно пожирало новую жертву.

Существо вышло на лунный свет, сверкая своими клыками из носа, и все еще держа в руке то, что осталось от приведенного женщиной крестьянина, давая в деталях разглядеть ей то, что он с ним сделал, и явно наслаждаясь выражением ее лица.

Женщина впала в глубокий шок на грани с психическим расстройством. Она старалась не смотреть на труп, и оттого ей приходилось лицезреть огромного монстра, что закрывал весь остальной обзор. Его вид преображался с каждым съеденным человеком, и она не могла к этому привыкнуть. Неизменной оставалась лишь темно-серая кожа, с перетекающей по многочисленным венам лавой, что перемещалась по всему телу существа, словно живая, и кроваво-красные глаза, которые светились как во тьме, так и при дневном свете. Жилистое тело существа было прикрыто белоснежным балахоном, и лишь в одном месте зияла непроглядная тьма.

Существо вырвало затихшее сердце из груди крестьянина, и резким толчком вставило в черную дыру. Оно моментально загорелось красным светом, к нему подцепились лавовые вены, и оно сделало ровно двенадцать толчков, заметно взбодрив своего нового хозяина, но затем рассыпалось черным пеплом, вновь вгоняя зал в темноту.

– Вы, люди, вкусные, но сердца у вас отвратительно слабые… А эта сентиментальность, не дающая вам исполнять свои желания – меня, угнетает… Тем не менее, я все еще голоден…

– Господин, Вы ведь обещали. Вы же сказали «приведи мне трех мужчин, и тогда твой ребенок оживет!»

– Уговор был такой: ты меня накормишь, а я верну к жизни твоего ребенка… – голос существа изменился, посеяв еще больший страх в сердце женщины. – Трех мужчин мало… Мне нужно намного больше… Или мне съесть тебя? Ты ведь тоже человек…

Существо уже стояло прямо напротив женщины, и она чувствовала его смрадное дыхание. Ее сердце стучало в висках, а легкие сдавило застывшим криком, она не могла пошевелиться, не то, что покинуть это ужасное место.

– Боишься меня? – на секунду боль промелькнула в словах монстра. – А когда-то все было по-другому… Вот только те времена канули в лету, когда одна из вас явилась к завесе хаоса! – существо с силой схватило женщину за волосы, и подняло над землей, освещая ее лицо, залитое слезами, лунным светом. – Людишки… Ненавижу людей…

Молниеносным движением руки существо отсекло женщине голову, и закинуло ее тело в свою расширившуюся пасть вместе с мертвым младенцем, мерзко чавкая и жмурясь от удовольствия.

– Считай, что я проявил милосердие… – заглянуло оно в безжизненные глаза отрубленной головы, и кинуло ее вслед за телом. – Ибо тот, кто стоял за твоей спиной, уже заразил тебя. Твоя смерть была бы медленной и мучительной, если бы я не проявил милосердие… Милосердие… Какое странное слово для существа, у которого нет собственного сердца…

По залу разнесся обезумевший хохот существа.

В тот же миг тьма залы дрогнула, освещаясь светом распахнутых кроваво-красных глаз, и в лунном свете появилось другое существо. Его кожа была также темно-серого цвета, по телу переливались лавовые вены. Многочисленные раны и миазмы расположились по всему худому торсу существа, единственной одеждой которого были сапоги, приколотые к ногам несколькими ножами, и украшенные ободранными, некогда белоснежными, крыльями. Рта, ушей, носа у существа не было – вместо них зияли черные дыры.

– Как ты узнал, что я здесь, Повелитель? Я ведь не проронил ни слова… – раздался по залу голос, полный печали, боли и мучительных стонов. Существо явно было нездорово и мучилось от этого. Но существовало ли лекарство от его недугов? Оно не знало. Никто не знал…

– От тебя так смердит, что я учуял тебя, как только твоя нога ступила в мои владения… – скривился хозяин развалин. – Что тебе здесь нужно? Ты прекрасно знаешь, что будут последствия, если ты ступишь на мои земли без приглашения…