Я стала злодейкой и мне это нравится

Глава 2

Некоторое время Софи привыкала к новому миру, замку, семье и обитателям поместья. Она была вежлива со всеми, спокойна и доброжелательна. Изменившееся поведение девушки заметили все домочадцы. Они ждали скандалов, истерик, депрессии, но никак не спокойного принятия и желания, если не быть полезной, то хотя бы не мешать событиям.

Мать семейства, леди Розамунд, готовилась к свадьбе, и Софи со спокойной душой доверила ей все решения, чем немало ее удивила. Себе она только попросила учителя этикета и танцев, объяснив тем, что скоро станет герцогиней и должна быть безупречной леди. Никто и не возражал.

Постепенно у Софи появилась рутина. Она много гуляла по поместью, иногда забиралась на башню, рассматривая окрестности. Брала книги из библиотеки, изучая разные аспекты этого мира: история, государственный строй, законы, культура, легенды. Ей все было интересно. От прошлой хозяйки тела ей достались некоторые общие знания, но девушка была достаточно скудно образована.

Софи больше не скандалила и не противилась свадьбе. К удивлению семьи в доме наступил мир. Старшая дочь графа с удовольствием впитывала все, чему ее учили, и запоминала все, что ей говорили. Леди Розамунд вовсю хлопотала над организацией свадебных торжеств, а в перерывах поучала дочь, рассказывая о неизвестных учителю тонкостях этикета и других важных женских науках, которые должна знать аристократка с титулом и собственным домом.

Было видно, что графиня пытается наладить отношения с дочерью, которая вскоре будет занимать высокое положение в обществе. Правда у нее часто случались оговорки, вроде "Элайза изящнее подает руку, когда здоровается с лордами", "Эти цветы так бы хорошо смотрелись на платье Элайзы, она умеет себя подать". "Добавим эту песню в список, Элайза так великолепно танцевала под нее с Патриком... на прошлом балу". После таких фраз она резко оглядывалась на Софи, ожидая скандала, но та лишь продолжала делать то, что делала. Будущая герцогиня тренировалась и повторяла все до посинения. Быть истинной леди очень тяжело.

Постепенно леди Розамунд стала приглядываться к своей старшей дочери. И впервые на памяти графини, ее попытки сблизиться возымели успех. Раньше после пары оговорок и восхвалений Элайзы, Софи устраивала скандал и отдалялась от матери, но сейчас девушка пропускала неприятные фразы мимо ушей.

Прошлую Софелию можно было понять, для нее имя сестры стало красной тряпкой. А матери не хватало деликатности, такта и ума по-настоящему завоевать ее симпатию, не говоря уже о любви.

Софи находила в своей памяти множество грустных и одиноких дней, когда сердце ее предшественницы было наполнено чувством обиды, отчужденности, одиночества, а нередко и откровенной ненависти ко всему миру. Через некоторое время, вымотав девушку, эти яркие эмоции сменялись апатией и унынием. Подобных дней было так много, что они повлияли не только на характер, но и на мимику девушки. Новая Софи очень часто прилагала усилия, чтобы заглушить первые реакции тела. Даже вечно постное выражение лица приходилось менять силой воли. Девушка решила, что проживет счастливую жизнь во что бы то ни стало.

Софи беспокоил только эпизод побега из дома, из-за которого она и оказалась в этом мире. И через некоторое время ей удалось узнать, что же произошло.

Одним прекрасным утром, устроившись в любимой беседке в оранжерее, Софи читала об одной из важнейших исторических битв в истории страны, когда к ней подошла ее сестра.

– Софи, здравствуй.

– Здравствуй, Элайза, – девушка села рядом, не спеша начать разговор. Она словно выжидала. А Софи решила, что если уж мадам подошла сама, значит ей что-то нужно и помогать ей не стоит.

Элайза сидела молча, изредка вздыхая. Софи молчала, продолжая читать. Элайза пристально посмотрела на сестру, но ничего не сказала. Следующие минут 10 она продолжала картинно вздыхать и теребить в руках платочек. Софи читала и наблюдала за ней из под опущенных ресниц, ухмыляясь. Это ж какая актриса провинциального театра пропадает.

– Софи, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Нет, – ответила Софи и с совершенной невозмутимостью вернулась к своей книге. Сестра еще пару минут просидела в неловкости и попробовала начать с другой стороны.

– А что ты читаешь?

– Книгу.

– О чем?

– О Требукерской битве.

– Интересно?

– Очень.

– Раньше ты не интересовалась историей.

– Мои интересы очень обширны, – Софи попыталась вернуться к своей книге, но сестра взяла ее за руку.

– Софи, ты же не держишь на меня зла? Я испугалась тогда в лесу, и Колин с Питером просто хотели меня проводить, чтобы я была в безопасности. Питер должен был вернуться к тебе, но его задержал отец. Ты знаешь, как он относится к их семье. Мы и подумать не могли, что с тобой может что-то случиться, – все это она выпалила как на духу, сжимая руку сестры и состроив грустные глаза невинного олененка. Дальше она старалась говорить медленее, грустно вздыхала, идеально выбирая место для пауз. – Мы правда собирались вернуться сразу, точнее Питер. Хотя ... У вас с ним были другие планы. Но мы же поняли, что эти планы неосуществимы. Мы не хотели, чтобы ты пострадала, но время пролетело так быстро. Мы хотели сразу за тобой пойти, но подумали, что ты будешь в порядке, даже сама сможешь вернуться, ведь наш лес такой безопасный! – Элайза старалась поймать взгляд сестры, понять, о чем она думает, но выдержки ей не хватало. – Ну что же ты молчишь. Скажи что-нибудь! – она сжала руку сестры еще сильнее, почти до боли.

Однако отвечать Софи не спешила. Из этой дурацкой тирады она сделала вывод, что Элайза хитростью вывела ее из замка. Возможно, прошлая Софи думала, что этот Питер влюблен в нее и убежит с ней. Для наивной затворницы вполне обычный сценарий. Может даже она сама придумала себе чувства после улыбки или приветливого взгляда привлекательного мужчины, а этот самовлюбленный индюк подыграл ей. Почему-то ей казалось, что этот Питер именно такой.