Я стала злодейкой и мне это нравится

Глава 39

К Белинде герцог и герцогиня отправились, когда Велена сообщила, что бывшая горничная пришла в себя и немного окрепла. Девушка находилась в камере, правда, ее немного обустроили, заменив матрас и постельное белье на свежее.

Лицо Белинды было наполовину замотано плотным слоем бинтов. Глаза расширились при виде герцогской четы, а открытая половина лица исказилась гримасой злости.

– Уж простите, ваши светлости, встать и поприветствовать не могу, – она сидела на постели лицом к двери.

Марк и Софи сели на стулья напротив и смотрели на нее равнодушно. Демарш не удался, девушка замолчала и сдулась.

– Что даже жалеть не будете? – сказала Белинда после небольшой паузы.

– Не особо и хочется, – отозвалась Софи, ее голос звучал так, словно ей скучно и пора бы ее развлекать.

– Рассказывай, Белинда. Кто тебя отправил в замок? – добавил герцог.

– Никто, я сама пришла, – и то, как она поспешно это сказала, подтвердило подозрения.

Еще некоторое время они вели столь же непродуктивный диалог. Белинда раздражалась, бурчала, исходила сарказмом, но ничего конкретного не выдавала. Больше всего ее выводили из себя равнодушные лица герцогской четы.

В какой-то момент Софи кликнула одного из стражников и вошла травница.

– Велена, сними повязки, – спокойно произнесла она.

Белинда побледнела, ее руки потянулись к лицу. Велена повернулась к Софи, в ее глазах было неверие.

– Выполняй, – добавила Софи твердо, в голосе слышались железные нотки.

Велена медленно снимала бинты, слой за слоем. Белинда сначала пыталась крепиться, во взгляде плескалась злость, но руки дрожали, глаза увлажнились.

Травница убрала бинты, оставив пару клочков, пропитанных мазью, они плотно прилегали к самым пострадавшим участкам. Половина лица девушки была покрыта рытвинами, ожогами и намечающимися шрамами.

– Велена, ты можешь идти, – девушка вышла, опустив голову, на герцогиню она не смотрела.

Софи встретила взгляд Белинды равнодушно, молча. Просто рассматривала ее, не стесняясь тишины. С каждой минутой напряжение усиливалось и в какой-то момент бывшая горничная не выдержала.

– Что нравится смотреть на мое уродство? – прошипела она.

– Не особо, выглядишь паршиво, если честно. Стоило это того? – Софи произнесла это монотонным, почти скучающим голосом, и через несколько секунд добавила. – Ах да, ты ведь не видела себя новую.

Софи щелкнула пальцами, гвардейцы внесли огромное зеркало, установив его рядом с кроватью узницы.

– Что скажешь Белинда? – Софи слегка улыбнулась ей. – Нравится смотреть на свое уродство?

Глаза Белинды были прикованы к своему отражению. Она прикасалась к своей коже кончиками пальцев, из глаз текли слезы. А потом она перевела взгляд на равнодушную Софи и ее лицо исказилось гневом.

– Ты! Ты мерзкая стерва! – она тыкала в Софи пальцем, привстав на постели, и орала. – Дрянь! Отродье! – глаза расширились в осознании. – Ты настоящая злодейка, а притворялась добренькой!

– Молчать! – прикрикнул на нее герцог. Белинда словно забыла о его присутствии, повернулась к нему, и в ее глазах отразилась боль, жалость к себе и стыд.

– Я должна была быть на ее месте! – снова закричала она. А после добавила тише. – Если бы просто я родилась… Если бы мой отец… – но она не договорила, прикрыв рот рукой.

– Ты об этом отце? – Софи вытащила из кармана платья крошечный кулон шкатулку на серебряной цепочке и продемонстрировала его на вытянутой руке.

– Отдай! – Белинда сорвалась с кровати и одним рывком попыталась сорвать кулон из рук герцогини. Ее в полете поймал гвардеец, стоявший рядом с кроватью, и вернул на место. Девушка попыталась его ударить, но тот отпихнул ее к стене и встал еще ближе, готовый действовать в любую секунду.

Тем временем Софи открыла кулон и продемонстрировала Белинде.

– Твоя мать была красивой. Жаль, эта красота утеряна навсегда, – в голосе Софи слышалось притворное сочувствие.

– Как можно быть такой жестокой? – тихим сдавленным голосом добавила Белинда. По ее щекам текли слезы. – Я вредила, но…

– Кто твой отец, Белинда? – твердо спросила Софи.

– Герцог Бренон, – она ответила после короткой паузы, видимо, сил сопротивляться больше не осталось.

Софи это имя не сказало ничего, но герцог поджал губы. Герцогиня вернулась к своей игре и равнодушно добавила.

– Значит, ты бастард. Не повезло… – прозвучало из ее уст, в голосе слышались нотки издевки.

– Да, не повезло, – усмехнулась пленница. – Мне не повезло, что папашка оказался сволочью и отказался жениться на матери, отказался меня признавать. Я была бы выше тебя по положению, герцогиня, – Белинда повышала голос с каждым словом, а последнее произнесла с издевкой.

– Но ты не выше… Быть старшей горничной твой потолок, – ответила Софи с легкой улыбкой.

– Сучка! Да как ты смеешь, – Белинда снова попыталась прыгнуть в сторону герцогини. Выглядело это жутко. Искаженное гневом, красное с отблесками открытой кожи лицо, руки, пытающиеся разорвать пространство и добраться до плоти, фанатичный блеск в глазах.

Гвардеец успел перехватить Белинду в полете и отпихнул к стене. Девушка тяжело дышала в бессильной ярости, обняла себя руками и опустила голову.

– Рассказывай. Кто тебя сюда послал? – твердо приказала Софи.

– А если буду молчать? – сказал она, все еще смотря себе на колени.

– Ответы мы получим в любом случае, Белинда, – добавил герцог.

– Вот как? – грустно вздохнула она, и словно что-то для себя решив, заговорила. Ее рассказ содержал множество неприятных эпитетов в сторону всех участников событий, но сводился к простому.

Мать Белинды была третьей дочерью богатого купца. Жили они хорошо, но она всегда метила выше. Однажды встретившись с тогда еще наследником герцога Бренона, она влюбилась и задалась целью его соблазнить. Какими-то правдами и неправдами ей это удалось. Но когда она заявилась к герцогу, чтобы потребовать сатисфакции, раз уж его сын лишил ее чести, и теперь она беременна его наследником, мужчина рассмеялся ей в лицо. Герцог быстро выслал сына из страны, прикрепив к какой-то дипломатической миссии, и больше они не виделись.