Я стала злодейкой и мне это нравится

Глава 45

Для Софи каждая улыбка Лео, каждое объятие с ним стало настоящим счастьем. Ей очень нравился этот умный и рассудительный мальчик, который постепенно открывал ей свое сердце. Когда однажды от избытка чувств она чмокнула его в щечку, те пара секунд, что он молчал, показались ей вечностью. Но немного удивленная улыбка мальчика снова запустила ее сердце, и позволила надеяться, что они смогут стать настоящей семьей.

Они оба получали удовольствие от проведенного вместе времени. Иногда Софи казалось, что Лео умудренный опытом и знаниями старичок, заумными терминами объясняющий ей прописные истины этого мира. Но стоило ему увидеть качели, новую игру-ходилку или площадку с активностями и перед глазами снова восьмилетний мальчик, истосковавшийся по любви, ласке и детским радостям.

Постепенно объятия стали естественной частью их общения. Первые несколько раз Лео несмело обнимал ее, быстро отстраняясь через пару секунд. А через неделю уже крепко стискивал в объятиях, утыкаясь носом в живот. Софи в это время от души тискала Лео в ответ, чмокая в макушку.

С Марком они проводили вместе вечера, много разговаривали и узнавали друг друга. Софи рассказала о своем детстве, о том, что пережила и какой нелюдимой была, как проснулась после болезни и решила поменять свою жизнь. О родителях и сестре она рассуждала философски, не обвиняя, но и не оправдывая их поступки. О брате говорила с улыбкой и гордостью.

Софи красочно обрисовала мужу свои планы по развитию герцогских земель, но в первую очередь ей хотелось наладить все в замке. Марк делился историями из жизни в королевском дворце среди придворных. Нередко он рассказывал о братьях. Один из них женился на заморской принцессе и стал принцем-регентом при королеве.

– Причем, я уверен, что он счастливее нас всех, – добавил он.

– А как же наследный принц?

– Бремя Фредерика самое тяжелое, но он стал хорошим королем. На удивление у него любящая семья, пара мальчишек и дочь.

– А третий принц?

– Брендон выбрал духовную карьеру, отказался от титула и передал свои земли короне.

Софи уже немного знала о местной религии. Боги здесь были ближе к людям. Известны случаи, когда они восстанавливали справедливость, вмешивались в судьбы, отказывались заключить корыстный или неравный брак. В свои ряды церковь принимала только истинно верующих и чистых сердцем. Прочитав не одну книгу на эту тему, Софи задумалась, что возможно ее появление здесь тоже происки этих самых богов. Сейчас, по прошествии стольких месяцев, она почти не помнила свою прошлую жизнь, но часто мысленно благодарила богов за новый шанс.

Очередное расставание с герцогом Софи переживала тяжело. Между ними сложились очень приятные дружески-романтичные отношения, и оба явно стремились стать ближе. Тепло первых недель восстановилось, прикосновения и объятия стали чем-то естественным в их общении. Казалось еще чуть-чуть, еще немного и они пройдут важный рубеж. И вдруг снова долгое расставание.

Марк не мог обещать, что это будет последняя такая поездка, а Софи ничего и не требовала. Из его рассказов она знала, какая ответственность лежит на его плечах. Добавлять ему забот и тревог бессмысленными обидами ей не хотелось. Она просто дала себе время пережить эмоции, а после спустилась проводить мужа, крепко обняла, прижавшись всем телом и прошептала, что будет ждать его дома.

– Береги себя и возвращайся поскорее, – сказала она грустно.

– Обещаю, – Марк обнял ее ответ, уткнулся в шею, вдыхая ставший уже родным запах, и пожалел, что не сделал того самого маленького шага, который давно пора было совершить.

Уезжая, герцог размышлял о своей жизни, о браке, согласившись на который он не ждал ничего, о Софи... Годы одиночества и борьбы за жизнь, грязь и мерзость людских пороков, с которыми ему приходилось сталкиваться постоянно, казалось сделали его сердце черствым, закрытым от мира сотней стен. Но Софи…

Герцог впервые встретил человека, который его понимал и был полностью на его стороне. Софи никогда не капризничала, не обижалась, не пыталась манипулировать. Все, что ей хотелось, она высказывала прямо и открыто. За время их общения Марк успел увидеть почти весь спектр ее эмоций. Он перебирал эти моменты в памяти, вспоминая ее реакции: радость, грусть, злость, обида, счастье, сожаление, жалость, принятие, недовольство, умиление. Все неприкрытое, без тени притворства. Он знал, по-другому она бы и не смогла. Ее честность по отношению к нему и Лео была беспрекословной.

Софи говорила, что хочет жить спокойно и счастливо, и она каждый день делала по паре шагов в этом направлении. Она называла замок домом, называла их с Лео семьей. Еще робко, не прямо, но намекая. Она старалась наладить жизнь всех, кто обитал в замке.

– Марк, мне в доме обиды и интриги не нужны. Пусть всем, кто живет в замке, будет тепло, сытно и спокойно за свое будущее. Благодарные и счастливые люди предавать не будут.

И ведь невозможно не согласиться. Софи относилась с уважением даже к последнему дворовому мальчонке, если тот честно выполнял свою работу и был почтителен в ответ. Она строго требовала с каждого и недрогнувшей рукой выгоняла недобросовестных работников.

От него же, как осознал Марк за время их общения, Софи хотелось внимания и присутствия. Он чувствовал, что нравится ей сам по себе. Поэтому все свободное время, старался посвящать ей… А Лео, он любил сына больше жизни, но смог ли показать ему это?

Видя вместе Софи и Лео, герцог все больше думал, что упустил что-то в отношениях с сыном. Их общение всегда было открытым и честным, но не таким… Марк видел, как меняется взгляд Лео, когда он смотрит на Софи, и даже с ним мальчик стал общаться по-другому. И снова Марку казалось, что еще немного, еще чуть-чуть. Но время так быстротечно, а враги короны никогда не успокаиваются.

Марк сообщил в столицу о причастности герцога Бренона к схеме маркиза Золфейна. И это стало именно тем недостающим кусочком головоломки. Их с Фредериком людям удалось найти важные сведения и свидетелей. Теперь у него была возможность схватить несколько крупных рыб, которые ускользали от них уже несколько лет. Но как же бесконечно тяжело уезжать из дома…