Я так тебя ждала

16.

— И в заключение вышесказанного, считаю, что клиника доктора Старкова проверку прошла успешно! Поздравляю, — мужчина, который был уполномочен провести эту проверку, пожал мне руку. — Вопросов к вам не имеется. Спасибо за радушный приём. И спасибо за скидку.

Весь день я и мой персонал прыгали перед проверяющим на задних лапках, и кажется, всё-таки не зря. В ходе проверки возникло несколько вопросов, но мы уладили их все одним днём или клятвенно обещали исправить в самое ближайшее время. Ну и, конечно, пообещали большую скидку для проверяющего и его семьи на ближайшие полгода на лечение в нашей клинике…

Врачи радостно загудели и заулыбались. Я тоже невольно расплылся в улыбке, ощущая триумф и удовлетворение в душе. А еще — безумно сильную усталость и ещё большее желание покинуть этот пост и контролировать лишь временами развитие клиники. Раньше я хоть жизни спасал, а теперь днюю и ночую с бумажками, проверками и прочим…

— Очень рад, — крепко пожал я руку в ответ. Вокруг нас звучали хором поздравления от коллег. — Отметим это дело?

— О, я не пью на работе.

— Я тоже. Есть вкусный кофе.

— Если только кофе…

Секретари организовали мигом небольшой фуршет, который мы заготовили в случае нашей победы. Надеялись, конечно.

Вечер обрел куда более расслабленную атмосферу. Некоторые врачи покинули конференц-зал и поспешили к семьям. Оно и понятно, мы провели последние несколько дней на рабочих местах… И меня тоже снова ждёт домой Элька. Ей стало совсем скучно дома в ожидании сада. Она ходит в старшую, выпускную группу, которую уже готовили к начальной школе. Уже думаю и сам о том, что неплохо бы было заглянуть к Ладе и слинять домой, к дочке…

Лада… То, что я начинаю свой день с проверки её состояния и заканчиваю этим же, стало для меня традицией. Стелла верно подметила, что я явно выделяю девушку и захожу к ней гораздо чаще, чем к остальным пациентам. Но только к романтическим чувствам это не имеет никакого отношения. У Лады тяжелая ситуация, и мне бы хотелось ей помочь, увидеть, как она снова хочет жить и стремится к чему-то. Молодая, красивая девочка, которая кулем лежит на кровати и бесцельно смотрит в окно часами, — зрелище не для слабонервных. Так не должно быть. В двадцать лет жизнь должна бить ключом, должно быть много целей и желаний, а она поставила на себе крест. Это неправильно!

Постепенно все врачи разошлись, и проверяющий тоже засобирался — взял в руки свой портфель и встал на ноги. Я тоже встал из-за стола, чтобы проводить “гостя”.

— Что ж… Спасибо вам ещё раз, — сказал он мне, снова протягивая руку. — У вас достойная клиника, и вы достойно её ведёте.

— И вам спасибо.

— А мне пора. Всего доброго. Акт о проверке пришлю вам на почту.

— Хорошо, спасибо.

— До свидания.

— До свидания.

Он вышел, а я усмехнулся сам себе — вот уж новых встреч не хотелось бы. Лучше я сказал бы “прощай”.

Со мной в кабинете осталась лишь Стелла, которую после нашей стычки вчера вечером я предпочитал не замечать, держал её на дистанции от себя. Только женщина не сдавалась, делала вид, что ничего не понимает…

— Кость… — промурлыкала она возле моего уха и мягко обняла сзади за плечи.

— Что?

— Ты чего такой хмурый? Ведь проверку мы прошли.

— Устал.

— Все устали. Но ты хоть улыбнись.

Я глянул на Стеллу так, что она сама убрала от меня руки.

— Доктор Стрельцова, если у вас всё — вы можете быть свободны, — сказал я. — За помощь благодарю — за эти дни вы получите премию.

— Премию? — переспросила она, словно не веря в то, что ей не снится мой тон и слова.

— Да, — кивнул я и встал со своего места. — Простите, но мне пора. Меня ждёт дочь.

— Кость, ну прекрати, а? — Стелла снова подошла ко мне и заглянула в глаза. Ладони положила мне на грудь. Я мазнул взглядом по её рукам, но ничего не сказал. — Я была не права. Извини. Лада твоя пациентка, и, конечно, только тебе решать, какой присмотр за ней нужен. Хоть каждый час к ней ходи, я тебе слова больше не скажу. Ну что ты так со мной?

— Лада тут ни при чем, — ответил я и мягко убрал от себя женские руки. — Просто я считаю, что нам нужно ограничить общение.

— Почему? — расстроилась она.

— Потому что ты уверена, что у тебя теперь есть привилегированное положение перед другими врачами, а это не так. Эти несколько ночей, что мы… Это не значит, что теперь между нами что-то есть.

— Несколько ночей? — подняла она брови вверх. — Старков, мы с тобой спали много ночей.

— И это было прекрасно, — пожал я плечами. — Но я никогда не давал тебе надежд на отношения. А ты их хочешь, так ведь?

— Конечно… Неужели ты не понял, что я тебя люблю? — тихо спросила она.

Я вздохнул. Ну и как в такие моменты сказать женщине, что её чувства не взаимны?

— Стелла, я не могу тебе ответить тем же. Понимаешь?

— Ты… А когда ты в постель со мной ложился, ты о чём думал? — спросила она, тяжело дыша.

— Я? — спросил я. — А сама как думаешь? Ты сама меня туда тащила, между прочим.

— Ну ты и сволочь, Старков, — покачала она головой.

Я недовольно поджал губы.

— Ты сама этого хотела, разве нет?

— Ты меня использовал!

— А может, ты меня?

— Нет, я тебя любила! А ты… Ты что — увлёкся правда этой выпускницей вчерашней?

— Стелла, Лада тут ни при чем, что ты её сюда вплетаешь? — начал раздражаться я. — Давай мы с тобой договоримся раз и навсегда — ты руководишь отделением терапии и обращаешься ко мне только по рабочим моментам. Не стоит ходить в мой кабинет как к себе домой. Зря я это позволил тебе.

— Вот так, значит, да? — почти плакала Стелла, а я себя чувствовал уродом… Но выбора мало. Раз уж я начал этот разговор, нужно его закончить.

— Если ты сама сюда не прекратишь ходить — я тебя сниму с должности и посажу обычным терапевтом принимать пациентов. Тебя поставят в расписание, и ты просто не сможешь в часы приёма покинуть рабочее место, а за отсутствие на нём будешь получать штрафы. Надеюсь, мы не дойдём до этого и ты меня услышишь с первого раза.