Я так тебя ждала

21.

СТАРКОВ.

В нос проник запах кофе. Я открыл глаза и увидел рядом с собой полуодетую Стеллу, которая ставила поднос с чашками и круассанами на тумбочку возле кровати.

— Доброе утро, — промурлыкала она, проводя пальцами по моей спине. — Пора вставать, доктор Старков.

— Щекотно, не надо, — сел я на кровати, сбрасывая с себя её руку.

Жалею, что вчера дал слабину. Она вон завтрак в постель притащила, а мне этого ничего не нужно…

— Я тебе кофе принесла.

— Вижу, спасибо.

Глупо, наверное, отказываться, раз уже всё принесли? Я забрал чашку из её рук и отпил немного горячей ароматной жидкости.

— Я сама варила.

— Вкусно, благодарю.

Я сам взял с подноса круассан. После ночки голодный как зверюга…

— Так, ну собирайся быстрее, я тебя подброшу до работы, — сказал я ей, когда голод был немного утолён.

— Хорошо, — кивнула она и, вместо того чтобы идти одеваться, прижалась ко мне со спины.

— С тобой так хорошо, — сказала она. — Ты был такой… Ласковый и нежный зверь.

— И тебе спасибо за эту ночь, — ответил я.

— Спасибо и всё? — разочарованно протянула она.

Я тихо вздохнул.

Боже, как будто и не было размолвки. Ну я и дурак, что позволил этому повториться. Она наверняка тешит себя снова несбыточными мечтами. А я, козёл и скотина, в очередной раз повторю, что никаких отношений у нас быть не может, и снова сделаю ей больно.

— А что ты ожидала услышать от меня? — пожал я плечами. — Ты красивая, сексуальная женщина. Но кроме постели я тебе никогда ничего и не предлагал и не предлагаю и теперь. Между нами ничего не изменилось. Я в душ. И ты собирайся, а то опоздаем.

Когда я вышел, Стелла уже была одета и причесана. На лице сидели темные очки, и причина была ясна — по щекам бежали две дорожки слёз.

— Я… готова, — сказала она мне, пока я одевался.

Я подошёл к ней, развернул к себе за плечи и стянул с неё очки. Посмотрел в заплаканные глаза.

— Не плачь, пожалуйста, — сказал я ей. — Только не из-за меня. Я не заслуживаю твоих слёз. Ты ведь с самого начала всё понимала, Стелла. Постелью мужчину не удержать. Нужно что-то ещё. И прости, я не могу тебе ответить на твои чувства… Не вынуждай меня чувствовать себя уродом, который делает больно. Давай мы скажем спасибо за эту прекрасную ночь и всё-таки поставим точку. Ты прекрасная женщина, ты найдёшь ещё свою судьбу.

— Я всё поняла, — сказала она в ответ. — Только ты ошибаешься. Кроме меня никто не станет терпеть тебя, Старков. Я тебя дождусь.

Я опустил руки. Какая-то слепая любовь, которую я никаким образом не заслуживал. И на которую в самом деле не мог ответить.

— В этом нет никакого смысла, — честно признался я. — И чем скорее ты поймёшь это, тем лучше для тебя. Ты перестанешь жить прошлым и сможешь быть счастливой, избавишься от этой… любви.

— Нет, это ты, Костенька, — посмотрела она на меня, утирая слёзы. — Поймёшь однажды, что эта девочка не для тебя. Она красивая, юная… Я понимаю, ты мужчина, и тебе не чужды и чувства, девочка понравилась. Она такая нежная, несчастная вся. Очень трогательная маленькая куколка. Но она тебе не ответит. Вот увидишь. И ты вернёшься ко мне. А я… Приму. Потому что я люблю тебя, Старков. И ничто не изменит этого. Ни твои слова, ни дожди и грозы, ни даже мировой потоп. Ты придёшь ещё… Когда с ней у тебя ничего не получится. А я подожду. Я терпеливая. Хочешь гульнуть налево и поиграть с красивой девочкой — я стерплю.

— Что ты говоришь, бог мой, — покачал я головой. — При чём тут Лада?

— А разве я имя назвала? — подняла она брови. — Но ты сразу назвал именно её имя. Попался, Старков. Понравилась тебе малышка? Да-да, я всё чувствую, Старков, ты для меня как открытая книга стал за годы работы с тобой.

— Тут много ума не надо, чтобы понимать, о ком ты говорила, — парировал я. — Но говорить с тобой на эту тему я не хочу, если честно.

Я вынул ключи от машины из кармана брюк.

— Ты едешь?

Она молча последовала за мной, натянув обратно солнечные очки…

***

По дороге Стелле хватило ума молчать до самой больницы.

Какие глупости она несла из-за обиды — это уму непостижимо!

Где я и где Лада. Мы из разных миров.

У нас большая разница в возрасте.

Она — мой пациент, я — её врач.

Она юная девушка, а я для неё старый дед, да ещё и с ребёнком.

Она только что потеряла жениха и ребёнка, а я уже давно схоронил свою жену и нерождённого сына.

У нас нет ничего общего.

Никаких точек соприкосновения.

Никаких совпадений.

Стелла не права, и ещё убедится в этом.

— Константин Николаевич, — услышал я голос сестры у себя за спиной.

Только что облачился в медицинский костюм и планировал спокойно выпить ещё порцию кофе в ординаторской, но, кажется, это мне не светит. — Доброе утро. Хорошо, что вы тут.

— Доброе утро, — повернулся я к ней. — Слушаю.

— Воронцова, — ответила она. — Вчера у неё была такая истерика, что пришлось ей колоть снотворное и успокоительное. Может, её ещё психиатр посмотрит? Еле откачали её.

— Так, — сказал я и сорвался с места, намереваясь посетить пациентку Воронцову.

Да что же ты творишь с собой, девочка?

Ну как же не дать тебе сойти с ума?