Я тебе изменил, родная

5

Катя

— Идем, Катюш, - грубая ладонь мужа коснулась моей спины в осторожном движении, будто боясь спугнуть.

Не ожидая этого, я вздрогнула и, оторвавшись от дочери, повернула голову в сторону мужчины, натыкаясь на его грустный взгляд. Он смотрел на меня с мягкой улыбкой на лице.

— Элина спит, все хорошо. Тебе тоже стоит отдохнуть, - и, взяв меня за руку, потянул вверх. — Я тебе помогу.

Я кивнула и, повернув голову назад, в последний раз посмотрела на малышку. Она сладко спала, раскинув маленькие ручки в разные стороны, одна ножка выглядывала из-под одеяла.

Ей было жарко, но я не рисковала чуть приоткрыть его. Несмотря на то, что у нас дома было тепло, она все равно могла простыть. А мне бы этого не хотелось. Дети в раннем возрасте подвержены более частым заболеваниям, так как иммунитет очень слабый.

Стас наклонился к дочери, прикрыл ее одеялом и поцеловал в макушку, что-то тихо прошептал. Я не услышала.

А после мы вместе вышли из детской комнаты, прикрывая дверь, но оставляя небольшую щелку, дабы, если что, Элина могла открыть ее и прийти к нам. Либо мы услышали. Но она очень крепко и всегда хорошо спит. Бывают исключения, но очень редко. В основном, когда на улице бушует ураган с молнией.

Гордеев повел меня в ванную комнату, набрал в ванную теплую воду и помог мне раздеться. Я же чувствовала себя подобно тряпичной кукле, за которой все делали.

— Переступай. Только аккуратно, - произнес Стас и помог мне забраться.

Я опустилась вниз и шумно выдохнула, прикрыв глаза.

— Не горячо? – заботливо поинтересовался он.

Покачала головой.

— Нет. Все хорошо. Спасибо.

Мой голос был тихим, едва различим. Тяжесть всего дня накатила резко, и я облокотилась о ванну. Холодный акрил холодил мне спину. Но меня это ничуть не раздражало, как и шум набираемой воды. Наоборот, я постепенно расслаблялась.

— Давай я помогу, - через время услышала совсем рядом голос Стаса.

Приоткрыв глаза, заметила его, он, присев на корточки, держал в руке мой шампунь. Я вопросительно посмотрела на него, не до конца понимая, что он собирался делать.

— Я помою тебе голову. Давай, котенок. Не упрямься.

На короткое время задумавшись, я все же кивнула.

Сил на то, чтобы помыть себе голову, да и вообще искупаться, у меня не было. Но, несмотря на то, что мы не первый год женаты и вообще знаем друг друга, все же чувствовала стеснение, потому как привыкла это делать сама, хотя на пике наших с Гордеевым отношений он часто помогал мне мыться. Мне это нравилось.

— Раньше ты не стеснялась меня, - шутливо произнес муж с кривоватой усмешкой на губах.

Похоже, ему нравилось заставлять меня смущаться.

— Это было раньше, господин Гордеев. После родов я поправилась, появились несовершенства…

— Не говори глупости, - резко и сурово прервал меня он, кидая на меня недовольный взгляд, в котором вспыхивало пламя злости и… желания.

Стас внимательно осматривал мое тело, уделяя каждому сантиметру моей кожи дольше, чем уместно, останавливая свой потемневший взгляд на моей шее, ключице, спускаясь вниз.

От такого внимания я вспыхнула. Внизу живота налилось желанием, а тело горело огнем. Я хотела этого мужчину, который, несмотря на мои несовершенства, всегда любил меня. И каждую ночь доказывал это, поклонясь мне словно какому-то божеству.

— Стас… - хрипло выдохнула.

— Я знаю, сейчас не время. Но знай, я тебя люблю. Тебя и нашу дочь.

От его признаний внутри все сжалось, а глаза защипало от непролитых слез.

Поддавшись чуть вперед к мужу, я пальцами вцепилась в край ванной настолько сильно, что костяшки побелели и от напряжения, сковавшего мое тело, становилось больно. Но не обращала на это внимание.

— Стас, скажи… Только правду. Элина моя дочь? Пожалуйста, - на последнем слове мой голос дрогнул.

В глазах мужа вспыхнула боль, ее причину я не понимала.

Оставив шампунь в сторону, Гордеев встал передо мной на колени, обхватил мои щеки своими ладонями и грубыми пальцами провел по коже в ласковом движении.

Я всегда удивлялась, как в нем могло сочетаться несочетаемое. Он мог быть грубым, но его пальцы всегда дарили мне нежность. Я буквально плавилась под ними, наслаждаясь каждым его касанием, которые приносили наслаждения, любовь, возвышая меня до небес.

— Не слушай все, что сказала тебе Марина. Она не ведает, что говорит. Элина наша с тобой дочь. Твоя и моя. Она ничего не сможет сделать, и завтра же будет уволена.

Его губы коснулись моих. Тепло, с нежностью, но осторожно. Без напора. Просто касание, от которого стало хорошо. И в первый за, казалось, длинный и такой тяжелый день я расслабилась.

Стас помог мне вымыть голову, нежно массируя ее, а после и искупаться, намыливая мою кожу кокосовым гелем для душа. После вытер полотенцем мое тело от остатков влаги и надел на меня пижаму.

Все это время я глупо улыбалась, чувствуя счастье комочком свернувшееся в душе. Мне так повезло с ним.

— Почему ты улыбаешься? – спросил меня он.

— Думаю о том, что мне с тобой очень повезло.

Стас покачал головой, не соглашаясь с моими словами.

— Это мне с тобой повезло, котенок, - и поцеловал меня в щеку, отчего я прикрыла глаза.

Легли мы в постель вместе. Гордеев притянул меня к своей крепкой и мощной груди, обнял за талию, впечатав в себя еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее, и поцеловал в макушку.

— Спи.

И я уснула в любимых и таких надежных руках.