Я тебе изменяю

Глава 2

- Оль, а чего у вас замки все нараспашку? - спросила мама, входя в квартиру.

Охнула, бросилась ко мне, запричитала:

- Господи! Что случилось? Что произошло? Что-то с Феденькой?

Я хрипло рассмеялась. Смех вырвался из горла вороньим карканьем. Феденькой мама называла Тео, не в силах смириться с тем, что ее внука зовут «не по-русски». И как раз приехала, чтобы посидеть с ним, пока мы с Глебом ненадолго сбежали бы в магазин и кафе. Ну… это были мои планы, которые, видимо, теперь уже не сбудутся никогда.

- С Тео все хорошо, мам, - передернула я плечами и, наконец, отлепившись от стены, направилась на неверных ногах к ноутбуку. - А замок открыт, потому что я забыла его закрыть за Глебом.

Моя обычная привычка. Я всегда провожала мужа, он целовал меня перед уходом, а потом я запирала дверь.

Подняв компьютер, который чудом уцелел после пике на пол, я со злостью захлопнула его и, поставив на стол, вдруг поняла - я больше не выдержу.

Из горла вырвался даже не стон - рев раненого животного. Мама испуганно выдохнула и снова бросилась ко мне.

- Оля! Что случилось? Кому мне нужно звонить?

Оклик вышел истеричным, что полностью отражало мое нынешнее состояние. Усевшись на краешек дивана, на котором рядом тут же устроилась мама, я разрыдалась так отчаянно и горько, как будто у нас и вправду случилась какая-то трагедия.

А я ее и ощущала - трагедию. Когда моя семейная жизнь уже была разрушена, но впереди ждали лишь новые потрясения и горечи.

- Так! Я звоню Глебу! - наконец, вскрикнула мама и схватилась за сумку, в которой лежал телефон.

- Не надо! - в ужасе отозвалась я. И добавила чуть тише: - Не надо ему звонить.

- Тогда немедля рассказывай мне все! Или связаться с Риммой? Что с Федей? Где он?

Я сжала ткань простой домашней футболки в пальцах. В костяшках появилась противная боль от того, с какой силой я вцепилась в одежду.

- Глеб поехал за Тео. Скоро привезет… ну, я надеюсь.

Запрокинув голову, я расхохоталась, хотя, звуки, вырывающиеся из моего рта, больше походили на истеричные рыдания.

- Что значит, ты надеешься?

- То и значит! Глеб сказал, что мне изменяет и у него есть другая.

Я встретилась с мамой взглядом. В любой другой ситуации выражение ее лица вызвало бы у меня улыбку - настолько ошарашенным оно стало. Я понимала природу этого удивления. Мама души не чаяла в моем муже, хоть во всех наших ссорах, коих до этого момента было совсем немного, и вставала на мою сторону. Но она была уверена, что лучшего мужа сложно найти.

И я была уверена в этом тоже. До этого дня.

- Рассказывай все! - велела мама.

Я сглотнула слезы, вновь подступающие к горлу. Мелькающие картинки того, как Глеб все это время врал мне и ездил к другой (а может и не к одной), как она кормила его ужином, а потом вела в постель, вызывали тошноту и желание вскочить и начать собирать вещи. И пусть все суды мира попробуют оставить Тео с отцом!

- Он сказал, что мне изменяет. Что я распустилась и стала толстой. Поэтому у него другая…

- Глупости! Глеб не мог не то, что так поступить, а даже сказать! - вступилась мама.

Я поднялась с дивана и зло посмотрела на мать. Почему она мне не верит? Считает, что я способна на ровном месте придумать такую глупость, а потом рыдать от того, что сама нафантазировала?

- Как оказалось, мог…

Отойдя к зеркалу, я посмотрела на свое отражение. Стало тошно от самой себя, хотя, до этого дня я не придавала такого острого значения тому, что набрала пару десятков килограммов. Да к тому же, была довольно высокой, и, в целом, лишний вес распределился довольно пропорционально.

Так вот почему Римма Феликсовна каждую нашу встречу буквально заставляла меня бросить ночные кормления Теодора? Намекала, что мне пора начать худеть, чего я пока не могла сделать, потому как двухлетний сын должен был получать полноценное молоко?

- Оль… Глеб не мог такого сказать… точнее, причина в чем-то ином. Не в твоем лишнем весе. Да и не верю я, что он от тебя гуляет.

Я хмыкнула, отирая вновь побежавшие по щекам слезы, а мама, встав рядом со мной, обняла меня за плечи и прибавила:

- Нужно подумать, что могло произойти. И не замешана ли в этом Римма.

- Римма Феликсовна? - нахмурившись, спросила в ответ.

Как будто у нас в окружении Римм было с избытком.

- Да. Мне кажется, в последнее время она стала к тебе очень придирчива. Ты мягкая, тебе проще сгладить и сделать так, как нужно другим. Римма всегда этим пользовалась, но по-другому она и не может. Она же у нас королева, - усмехнулась мама, но тут же поджала губы и, отойдя, вновь устроилась на диване.

- А вообще тебе действительно стоит заняться своим здоровьем. - Она вскинула руку, давая понять, чтобы я дослушала, и с жаром продолжила: - Федя уже взрослый, его вполне можно отучать от груди!

- Но педиатры во всем мире и воз говорят, что кормить до двух - оптимально, - возразила я.

Когда Тео родился, мною были перелопачены тонны информации о материнстве. Одна из которых гласила, что длительное вскармливание - залог будущего здоровья для ребенка. И для этого приведены множество исследований.

Конечно, мне хотелось сделать для сына все и даже больше. Я видела, с каким трепетом свекровь до сих пор относится к Глебу, своему единственному сыну. Несмотря на то, что ему уже тридцать семь. Да, она рано потеряла мужа, а Глеб - отца, но причина была далеко не в этом. Для нее это было проявление любви, как и для меня.

- До двух - прекрасно, - кивнула мама. - Феденьке же как раз третий годик только пошел.

Я прикусила нижнюю губу. Последним, что стала бы делать - худеть для того, чтобы муж меня не бросил. Оправдывать чужую нечистоплотность своими набранными килограммами я уж точно не собиралась. И для меня выход был лишь один. Развод.

Но мама была права - мне действительно стоило заняться собственным здоровьем, потому что в последние два года своей жизни я только и делала, что думала прежде всего о муже и сыне.