Я тебе не изменял, любимая

Глава 17

Начать решаем с комнаты Дарины, чтобы не беспокоить дочь, которая спит в нашей с Тимом спальне. В нашей… Теперь только его. Берём пока вещи не первой необходимости. Переезд явно займет не один день. Но все наши вещи в квартире Маринки не поместятся. Ладно, мне много не надо, главное, чтобы Дарина чувствовала себя комфортно.

Хотя о каком комфорте может идти речь? У нее не будет своей комнаты, личного пространства…

— Мариш, — говорю я, поворачиваясь к подруге, — наверное, через некоторое время мы с Дариной снимем квартиру. Это вдвоем нам жилось с тобой удобно, а с ребенком…

— Притормози, Милена, — подруга начинает протестующе махать руками. — Это же и твоя квартира тоже, зачем тратиться на съем? Конечно, алименты от Тимофея и твоя зарплата позволят, но я все равно не понимаю.

Переезд, развод, алименты — все это звучит для меня так дико. А когда Тим узнает о ребенке…

— Он не даст мне развод, — произношу вслух.

Уверена, даже если я снова ткну Тимофею в лицо его изменой, детей он не бросит. Странно думать во множественном числе. Я ещё не свыклась с мыслью, что у меня будет малыш. Точнее, у нас с мужем. Все же к появлению ребенка мы оба причастны.

— Но зачем тебя держать, если Тимофей… — Марина не заканчивает фразу, но я прекрасно понимаю, что она хотела сказать. — Может, не стоит гадать. В любом случае вам придется ещё не раз поговорить. И эмоции лучше выплеснуть сразу. Я понимаю, что сейчас ты их сдерживаешь, но так нельзя, Милена. Ты сильная, и да, мы в детдоме привыкли не показывать слабость, только сейчас мы не там.

Да, разговоров мне с мужем предстоит много. Только сейчас мы будем разговаривать по делу. Больше никаких оправданий, больше никакой лжи я слышать не хочу. Какие слова могут помочь мне снова поверить?

— Спасибо, Марин, — вымученно улыбаюсь подруге. — Давай, что ли, кофе выпьем? — смотрю на собранный чемодан. — А это я пока поставлю в шкаф, чтобы Дарина не видела.

— Не поднимай, — возмущённо протестует Маринка. — И лучше не кофе, а чай. Желательно с успокаивающими травками. Эй, доброе утро, малышка, — смотрит мне за спину.

Я оборачиваюсь и вижу заспанную Дарину. Вот мой триггер на эмоции. Смотрю на дочь, и слезы подступают к глазам.

Как она с этим справится?

Как ей объяснить, что папа больше не будет с нами жить? Точнее, мы с ним.

— А что вы здесь делаете? — с любопытством спрашивает Дарина.

— Порядок наводили, — находится с ответом Маринка. — Ну что, идём завтракать? Что ты хочешь?

Подруга ловко отвлекает дочь, но как долго так будет продолжаться? Дарина уже взрослая, как она сама правильно вчера сказала, многое замечает, понимает.

— Омлет с сыром, — доносится до меня ответ дочери.

Я иду за ними на кухню, где Маринка уже вовсю хозяйничает в холодильнике. Меня не подпускает к готовке, так что я занимаюсь завариванием чая.

— Мама, тебе звонят, — зовёт меня дочь.

Телефон я поставила на беззвучный и оставила на кухонном столе, пока мы с Мариной разбирались с вещами. Смотрю на имя абонента, и отвечать почему-то нет никакого желания.

Не понимаю, что Дмитрию Васильевичу от меня надо? Ладно, может, у него по работе вопрос. Насколько я поняла, человек он дотошный, привык все контролировать. А ещё он мне вчера очень помог.

— Слушаю, — говорю, прижимая телефон к плечу и продолжая заниматься чаем.

— Здравствуйте, Милена, — вежливо отвечает Дмитрий Васильевич. — Как ваша дочь?

— Спасибо, уже лучше, — подхватываю его тон.

Вроде ничего необычного. Просто спросил, я ответила. Но что-то мне в этом мужчине не даёт покоя. А людей я научилась чувствовать. По крайней мере, я так думала. Оказалось, самые близкие предают… Мы видим в любимых то, что хотим видеть — правду говорят.

— Может быть, вам нужна какая-то помощь? — предлагает Дмитрий Васильевич.

— Нет, спасибо, — немного удивлённо отвечаю.

Он же в курсе, что у меня есть муж, поэтому странно. О нашем разладе ещё даже Тим не знает, но не логично ли предположить, что для помощи он у меня есть.

— Тогда до свидания, Милена, — Дмитрий Васильевич меня уже вгоняет в откровенный ступор, что я даже губу чаем обжигаю.

— До свидания, — говорю на автомате.

Он только за этим звонил? Чтобы спросить, как Дарина? И, главное, ни слова о рекламе.

Когда вызов завершён, замечаю на экране несколько пропущенных от Тима. И открываю сообщения.

“Милена, почему ты не отвечаешь?”

“Возьми ты трубку, я волнуюсь”.

“У вас все в порядке?”

— Беги в комнату, — даю телефон дочери. — Позвони папе, он хочет узнать, как ты себя чувствуешь. А мы с Мариной тебя позовём, когда омлет будет готов.

Дарина кивает, и едва она выходит из кухни, как ко мне поворачивается подруга, ненадолго отвлекшись от взбалтывания яиц.

— А ты с кем разговаривала? — интересуется она едва ли не заговорщическим шепотом.

— Это по работе, — отмахиваюсь я. — Рекламирую ресторан, вроде говорила тебе, вот директор и звонил.

— Что-то такого не припомню за все годы, — Маринку ситуация тоже удивляет. — Может, он запал на тебя?

— Глупостей не говори, — морщусь я. — Готовь лучше омлет, раз взялась.

Только поклонников мне ещё для полного комплекта не хватает. Дурдом какой-то вокруг творится. И я так устала, если честно. Да, Марина права, держусь. Держусь ради дочери, ради ещё не родившегося малыша, ради себя. Но усталость копится, не даёт нормально взглянуть на ситуацию. Хотя на что тут смотреть?

Возвращается Дарина и не даёт Маринке пуститься в рассуждения о внезапно вспыхнувшем чувстве Дмитрия Васильевича.

— Папа хотел с тобой поговорить, но у тебя телефон разрядился, а зарядное я не нашла, — вздыхает дочь. — Он поехал на встречу, сказал, что постарается сегодня все дела закончить.

Как представлю его “старания”, так подташнивать начинает. Но я только киваю, а Маринка радостно оповещает: