Я тебе не верю

Глава 27. Просто игрушка

 Мне было приятно. Просто приятно! Пускай он удерживал меня за шею и талию, пускай целовал по непонятным мне причинам, я все равно наслаждалась. Наслаждалась этим поцелуем, как невинная влюбленная дурочка, хотя и не невинная, и не влюбленная. Было так по-детски трогательно, что так сильно отличалось от нашего первого поцелуя, а уж тем более от вчерашнего поцелуя с Каем.

Что этот гад со мной сделал, что я все время о нем вспоминаю?! Уничтожу его, обязательно, но потом. Но чем дольше длился поцелуй, тем меньше мне он нравился. Такое впечатление, что влечение к Юрке сходило на нет, показывая, как на самом деле он бесстрастен… я бы даже сказала, равнодушен сейчас, когда целует меня. Никакой инициативы, никакого интереса, кроме удержания за шею и талию – вообще ничего. Нет ни искры, ни страсти, он как будто ждет чего-то.

Чего? Моей инициативы? А зачем она ему, если я не сопротивляюсь? Я глаза закрыть или еще что должна сделать по его мнению? Почему меня это раздражает? Потому что он хочет, чтобы я подчинялась? Это что, особенная волчья черта?! То альфа-козел, то их законы, то моя болезнь – ВСЕ хотят меня подчинить себе!!!

Но я не хочу! Мне надоело!

Толкаю его от себя, на удивление поддается, и этот, сначала показавшийся мне нежным, а потом отвратительным, поцелуй заканчивается. Одновременно в комнате слышится жуткий шум, опять дверь в комнату выбили. Я даже не удивилась, когда появился альфа-козел, сверкая красными глазищами, и начал надвигаться на довольно усмехающегося Юрку.

Так он лишь для этого? Только для того, чтобы Кая позлить, меня поцеловал? Мгновение и Юрка оказался рядом и не особо церемонясь, засунул меня себе за спину.

– Ну, привет, Юррррррррра… – страшно скалясь на пороге ванной, появился альфа-козел.

– Привет! – не видела лица, но спорю, он улыбался.

Даже голос прозвучал радостно, так его распирает от того, что Кая разозлил. Я стою за спиной Юры, чувствуя смешанные чувства. С одной стороны, меня тошнит потому, как меня банально использовали. Он меня использовал в совсем непонятном плане. Не скажу, что не замечала раньше, как ещё в школе он, улыбаясь вот так, как сейчас, мог подчинить другого человека себе, перетянуть на свою сторону нескольким словами. Ведь правда, когда он улыбается, тоже хочется улыбаться. Когда он целует, тогда… плохо. Кажется, планка, на которой я у него стою, упала ниже некуда. В школе он не разговаривал со мной, почти не замечал, при той встрече у него появился интерес, и только из-за моей вони, сейчас же я скатилась до низа, где, сказав мне несколько желанных для меня фраз, он использует, как захочет, а потом выбросит, наигравшись?

Но есть еще и вторая сторона, с которой мне абсолютно плевать, как он меня использует. Хочет, чтобы я подчинилась? Плевать, сделаю. Все, лишь бы коснуться его, прижаться к спине, взъерошить волосы, обнять, поцеловать в шею и… понять, что упала ниже некуда.

– А ты поздороваться не хочешь, сучка? – вот мой «антипохмелин» животворящий, живо все желания отбивает, заодно самооценку разыгравшуюся понижает.

Тяжело вздыхаю, даже не посмотрев на этого… не знаю кого. Единственный его плюс – он не притворяется, он и правда такой моральный урод.

– Как дела? – спросил Юрка, таким же будничным тоном, как и раньше.

«Ты еще про погоду спроси», – раздражённо бурчу мысленно, пытаясь отвлечься от мысли, погладить эти чертовы кудряшки! Руки дрожат крупной дрожью, хорошо, что двое волков кроме друг друга ничего не замечают.

– Дела нормально, были. Пока какой-то мелкий таракан через дымоход не влез и меня не вызвали прямо во время совета, – глазки у альфа-козла так и горят, так и горят!

– Почему же дворняжки таракана не задавили? – игра Юрки страдает, вот уже в открытую издевался. – Неужто в комнату к тортику запретил заходить?

Я – тортик?!?

– Это она-то – тортик? Скорее сальные объедки… – какую рожу скривил альфа-козел, вот только, наверное, даже не заметил, как глаза светиться перестали.

Казалось бы, меня оскорбляют, но на меня даже и не смотрят. Зачем я здесь нужна, как повод для драки? Если раньше это грело мое самолюбие, то теперь больше бьет по нему, не хуже удара под дых.

– Но ты же почему-то ее защищаешь, – иронично подметил Юрка, даже не пытаясь защитить.

Это что получается, он не знает, что Кай на мне свихнулся? Так Говерла ко мне пришел, чтобы узнать, с чего это Кай носится с ТАКОЙ как я?

– Так вот почему… – начала я говорить, но умолкла и глупо неуместно захихикала, отвернувшись от волков к умывальнику с зеркалом.

Меня сотрясает смех, но мне не смешно. Я уязвила его самолюбие, уйдя от него, как он думает, по доброй воле. Интерес, вызванный моей особой месячной вонью, прошел, и теперь Юрка желает знать: какого черта меня Кай защищает.

– Ты что совсем сдурела, корова?

– Даш, – позвал Говерла, и смех оборвало тут же.

Я не повернулась, даже в зеркало пыталась на них не смотреть. Открыла кран с водой и, не обращая на них никакого внимания, медленно умылась, пытаясь стереть влагу его губ со своих.