Я тебе не верю

Глава 31. Помоги мне

Почему они все время меня останавливают? Почему не дают делать то, что я хочу? Мне так надоело быть игрушкой для битья, безвольной жертвой и свидетелем происходящего. Безумно хочу верить, что я все еще хозяйка своей жизни, тела и разума. Но они раз за разом доказывают, что это совсем не так!

– Ты никуда не пойдешь! – в голосе братца стальные нотки, но я не обратила на них внимания.

– А я тебя не спрашивала можно мне идти или нет! – упрямо заявила, поднимаясь с примятого спальника, но братец толкнул меня обратно на него.

Мы в палатке стаи братца. Кроме него здесь Дима и Кирилл. Оба стоят в сторонке, перекрыв мне путь на свободу. За брезентом в виде перегородки, делящей палатку на две части, ругается Марго с мужем.

– Что ты наделала, Марго?! – в который раз вскрикнул мужчина.

– То, что должна была, Миша! Девочка страдала, я просто подсказала ей выход из ситуации! – очень резко в который раз закричала ему в ответ Миссис Тактичность. Такими темпами её придется лишить титула Миссис Тактичность. Мои родители тоже так вот постоянно ругаются, но они не разводятся потому, как некуда деться из нашей квартиры, ну и потому, что отец не может бросить больную маму. Но вот у Марго и Михаила таких проблем нет, наверное.

– Это не выход! – зарычал муж на жену.

– Почему же? – какие истеричные нотки в голосе у нашей Миссис Тактичность. – Для тебя это было выходом!!!

– Вань, пусти меня, – проговорила тихо, но настойчиво. Волки не показывали, но я понимала, что они пользуются моментом, чтобы подслушать разговор родителей.

– Нет! – рыкнул братец, все еще злится, что ему пришлось свою альфа-суку отпустить и сидеть здесь со мной и остальными. Один Кай из стаи не наблюдался, веселится с остальными, придурок!

– Потому что такой выход не сделал ни меня, ни тебя счастливыми, Рита! – голос господина Дмитрова звучал странно, да и жену он назвал не так, как обычно. Мягче как-то, нежнее.

– Не называй меня так! – зло прошипела женщина, за брезентом что-то случилось, и я повернулась на спальнике, осторожно подглядывая в щель между двумя кусками брезента. В палатке светит фонарь, на полу только два спальника и какие-то вещи в двух сумках. Марго стоит напротив мужа и смотрит на него с ненавистью. Мужчина точно постарел на несколько лет за несколько минут, похоже он не привык к её истерикам.

– У тебя нет права называть меня так! Ты потерял его многие годы назад, когда убил пять человек, которых я любила, – от звука ее голоса я вздрогнула, он был полон такой боли и отчаянья, что меня буквально раздирало от сочувствия. Она ведь говорила, в той сказке, что пострадал человек, которого она любила. Получается, пострадал не только он?

Господин Дмитров опустил плечи, я застыла на месте, не веря, что этот безобидный (если не считать того, что он пытался превратить меня в монстра) человек мог убить пять человек. Мне кажется бредом то, как просто они говорят о смерти. Все они говорят о ней так, словно убить кого-то для них ничего полный пустяк. Как будто они не люди, а герои какого-то фильма, жизнь для них ничего не значит.

– Я не мог себя контролировать, ты об этом знаешь, – очень резко ответил ей муж, и я покрылась мурашками.

Он не раскаивался, ни капли не раскаивался в том, что сделал. У него было оправдание, простое оправдание, но ни капли раскаянья в своем поступке. Вероятно, Марго это тоже почувствовала. Рука в теплой перчатке поднялась, чтобы влепить ему пощёчину.

– Но ты сейчас поступила ничуть не лучше меня. Девчонка совсем неопытна, а ты толкнула ее на такой страшный поступок. Думаешь, сейчас будет меньше жертв? – его голос звучал отстраненно, вроде как совсем другой человек говорит. Какой-то чужой и жестокий, даже Марго вроде бы это заметила.

– Тебе было все равно на то, сколько было жертв. Ты забрал то, что хотел, оставив после себя кучу трупов! – зло выпалила она, на ее лице блестели слезы. Похоже, она не ожидала от мужа такой реакции и таких слов.

– Пусть мне было все равно, как и этой маленькой волчице будет все равно. Но тебе-то не было все равно, правда? Ты представь, что своим поступком подписала кого-то на то, что сама пережила. Неужели ты бы хотела незнакомцу такой же участи? – холодно сказал он жене и та, поняв, что наделала, начала медленно оседать на землю.

– Эти люди, их смерти будут на твоей совести. Ведь когда-то ты поклялась мне, что никому не расскажешь этого, – Марго осела на пол и закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали, она тихо плакала, но господину Дмитрову, по всей видимости, было все равно. Он с бесстрастным выражением лица повернулся и вышел к нам.

– Даша, у тебя вроде бы сестра в городе осталась? – спросил он вдруг у меня, и я испуганно вздрогнула от мягкого тона его голоса. Ведь совсем недавно в нем не было ничего такого, по крайней мере, когда он говорил с женой. Кивнула вместо ответа.
– Позвони ей, скажи, чтобы не выходила из дома, это опасно, – сказал он и пошел к выходу.

Мои руки задрожали крупной дрожью. Он ведь и правда боится и переживает! Это не понарошку! Она может пострадать, моя сестренка!