Я тебе не верю

Глава 36. Охотник и волчица

Не помню день, когда встретилась с Юрой, совершенно не помню. Вроде бы я тогда болела, когда его перевели к нам. Сложно сказать, возможно, это было осенью, но не в начале семестра. Тогда к нам в класс перешли два парня из той школы. Один из них Виталий Карч, высокий парень, любивший использовать нас с братом в роли боксерских груш. Хорошо хоть, что этот выродок волком не оказался. Виталий с Юрой не дружили, хотя и были из одной компании, компании классных отморозков, любивших поиздеваться над нами с братом и над нашей больной матерью. Мама у нас очень заботливая, даже слишком и доверчивая из-за болезни. Она часто забирала нас домой, даже когда мы в седьмом классе учились. Тогда те придурки не давали ей проходу, задавая непристойные вопросы. Мама, глупая, стояла и что-то им объясняла, пыталась их поучать. А эти ублюдки только смеялись. На переменах их любимым занятием было от скуки донимать нас с братом, чтобы мы не делали. Юрка никогда не встревал во все это, не помогал, но и не участвовал в том, что делали его «друзья». Не могу за это его корить, потому как когда эти самые «друзья» жестоко пошутили над ним, я тоже не заступилась за него. Моя школьная жизнь была ужасной, как и домашняя. Мы с братом тогда часто сбегали, прогуливали, гуляли в парке, болтая ни о чем. Тогда мы с Ваней были очень близки, нам нравилось читать одни и те же книги, смотреть одни и те же мультики, фильмы. Мы с ним не мечтали о лучшей жизни, ни на что не надеялись и не пытались ничего изменить, просто жили. Как все изменилось-то в момент. Когда Юрка появился в моем сердце, сложно сказать. До этого мне нравился другой мальчик, мы дружили еще с детства. К тому моменту, когда классе в восьмом мы поехали всем классом кататься на лыжах, это превратилось в манию. Так, как я смотрела на него, больше ни на кого не смотрела. Так, как мне сносило крышу от одного единственного его взгляда, мне никогда её не сносило.

Помню, однажды девочки подняли слух, что ему нравится Наталья Кубанская, из нашего класса. Тихая, ничем не примечательная девочка, с не очень красивой внешностью, но почему-то с ней все дружили. После этого я стала вести себя по-другому, пытаясь быть еще тише и еще скромнее, чем она. Не то чтобы я и не была до этого тихой и скромной, но все моё детство прошло с парнями, друзьями брата. Один из них был с нами в классе. Он по привычке дразнил меня, а я по привычке гонялась за ним, грозя, что уши оторву. С девочками я дружить не умела. Они меня к себе не принимали, а ходить за ними хвостиком мне не очень хотелось, так что оставалась небольшая компания брата. Можно сказать, поступив в училище, я сделала наконец-то правильный выбор, сбросив с себя обязанность, смотреть за братом. Вот только я до зубного скрежета хотела остаться в школе, остаться с Юрой. Мне безумно его не хватало и, когда было совсем трудно, я сжимала ту единственную его фотографию и тихо плакала. В моей жизни почему-то очень много слез, возможно, это все лишь потому, что я плакса. Если так, то Юрка просто хороший соседский парень, Ваня мечтательный книголюб, Кирилл местный шут, а Кай школьный забияка. Как легко бы было жить, если бы можно было наделять людей вот так, простыми и всем понятными ярлыками?

Что я наделала? Опять опозорилась перед Юрой, разозлила его. Он никогда не любил меня, я ему даже не нравилась никогда. Столько раз говорила это себе, чтобы ни на что не надеяться. Не люблю надеяться на лучшее, слишком больно, делать это зря. Лучше сразу морально подготовиться, что все будет плохо. Вот только я в итоге все равно всегда остаюсь неготовой, всегда плачу и страдаю. Похоже, страдать у меня получается лучше всего.

Мы вышли из тайного хода к палаткам. Оставаться здесь не хотелось, особенно зная, что скоро вернутся остальные, что снова увижу Юру. Кай поднялся к костру и остановился возле него, все еще держа меня на руках.

Странно, что не ноет какая я тяжелая, не обзывает свиньей, или чем похуже. Ему же нравится меня унижать, нравится придумывать слова, что ударят по моим комплексам посильнее. Ему нравится моя боль и мои страдания, а слезы раздражают. Да? Я же права?

Но почему он сейчас молчит? Может, я настолько жалкая сейчас, что даже такой альфа-козел меня не трогает? Как же мне не нравится все это. С Каем всегда нужно быть на стороже, бояться подать голос и высказаться так, чтобы не получить пушистой лапой по лицу. Ведь так? Но ведь я так не делаю, кричу на него, когда зла, обвиняю и не церемонюсь с ним так же, как и он со мной. С Юрой все не так, высказавшись сейчас, я чувствовала себя в разы хуже, чем от очередной раны, полученной с помощью жертвы клея ПВА. Возможно дело в том, что меня волнует, что Юра обо мне думает или не думает вообще, мысли же Кая мне как-то по боку. Можно было бы порадоваться резкой смене поведения альфа-козла, но мне слишком непривычна эта его «забота». Хочется побыть одной, нареветься с горя и смириться с тем, что даже если Говерла никогда не ответит взаимностью, я не смогу его выбросить из головы.

– Хочу домой, – проговорила сдавленным голосом, потому как мне кажется, что волки вот-вот придут к нам.

– Парни вернулись, – резко ответил Кай и прижал к себе еще сильней.

Вы, когда-нибудь ездили на мотоцикле на скорости сто километров в час без шлема? Так вот я сейчас почувствовала то же самое, в лицо, прикрытое капюшоном, ударил ледяной воздух, когда альфа резко стартовал. Как он бежал так быстро со мною на руках, я не знаю. Но количество снега, который невольно съела, было впечатляющим. Когда он остановился, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, я аж закашлялась от потока холодного воздуха. Открыл дверь в волчий замок. Как мы так быстро здесь оказались?