Я тебе (не) верю. После измены

Глава 11

Голова раскалывалась, виски сжимало со страшной силой, на фоне непрекращающейся внутренней боли, я слышала чьи-то голоса:

— Что с ней?

— Снижение кровяного давления и по всей видимости нервное истощение. Сейчас должна очнуться.

Раскрыть веки получилось только с третьего раза.

— Что произошло? — шепчу совсем тихо.

В горле сухо. Сильно хочется пить.

— Вы упали в обморок, — объясняет мужчина в белом халате. — Как вы себя чувствуете?

Видя мой взгляд, мечущийся из стороны в сторону. Он понимающе кивает и подаёт стакан с водой, который я мигом опустошаю.

— Уже лучше, — со стоном падаю на что-то мягкое. Диван.

Господи, где я? Глубоко вдыхаю запах... кофе и выпечки, отчего живот тут же начинает урчать.

— Вы упали посреди улицы и мы занесли вас в ближайшее кафе, а затем вызвали скорую, — объясняет молодая пара сбоку. — Надеюсь вам стало лучше.

Я заторможено благодарю их, а сама начинаю пальцами массировать виски, восстанавливая ход событий...

Я отвела Соню в подготовительный, затем собиралась к адвокату... Им оказался Максим. Мужчина из моего прошлого. Помню его "великодушное" предложение, угроза банкротством дедушкиного бизнеса, звонок отцу, ужасное известие, а затем темнота...

Черт! Черт! Черт!

Папа.

Как я могла упасть?! Так не вовремя.

Я дергаюсь, вставая с дивана отчего меня тут же несёт влево.

Прикрываю глаза и с силой хватаюсь за голову.

— Что вы делаете? — обрывает меня мужчина. — Вам нельзя резко двигаться. Скажите, а вы случайно не беременны?

Его слова приводят меня в ужас. Я напрягаюсь всем телом и отсчитываю время с последней менструации.

Неужели? Нет. Нет только не это...

— Конечно же нет, — уверенно произношу. — Это... Это все нервы.

— Хорошо. В таком случае, когда вы в последний раз принимали пищу?

Резкий запах выпечки вновь ударяет в нос и сметает тягостную пленку, которая окутывала совсем недавно.

— Сегодня утром выпила чай, — отвечаю сдавленно. — Вчера и позавчера было не до этого...

"Не до себя! — договаривает за меня мой внутренний голос. — Снова не до себя, Нина!".

Вздыхаю и все же встаю с дивана. Хватаюсь за подлокотник.

— Мне надо идти.

— Вам надо поесть, — настаивает он, — а затем поехать с нами в больницу. Денёк отлежитесь, прокапаетесь. Станет лучше.

— Нет, нет, нет, — я мотаю головой. — Мне нужно идти... Меня ждут. Спасибо вам огромное.

Мужчина хмурится, поджимает губы, а я подаю ему свой паспорт, чтобы заполнил все данные и побыстрее уехал, а сама думаю об отце...

Конечно же в последнюю очередь меня волнует собственное здоровье. Гораздо важнее сейчас он. Тот, с кем я давно оборвала связь. Тот, кто сделал для меня слишком много, а я... Что я?

Мы остались с Соней ни с чем. И в данную минуту, когда нужна помощь отцу, я даже не знаю, как смогу ее оказать. Вдруг ему нужны деньги на лечение? Вдруг он ... Тяжело болен?

***

Я приехала на вокзал. Купила билеты на ближайший поезд-экспресс, а затем позвонила дочке узнать, как у нее дела. Оказалось, они ещё в торговом центре. После просмотра кино, пошли прыгать на батутах. Она попросила остаться на ночёвку у подруги, и я тут же одобрила ее решение.

Через четыре часа я уже была в Москве. Она, как и много лет назад несмотря на позднее время, встретила меня бесчисленными пробками и ярким освещением на улицах. Совсем отвыкла от такого.

— Здравствуйте! — запыхавшимся голосом выдаю я, подбегая к регистратуре в больнице. — К вам привезли Добровольского Артемия Сергеевича?! Не подскажите где он сейчас?

— А вы кем ему приходитесь? — прищурившись спрашивает она. — Вы в курсе, что часы приема уже закончились?!

— Я его дочь… — показываю свой паспорт. — Можете сказать, где он. Пожалуйста. Прошу, умоляю вас...

Она внимательно сканирует документ, а затем удручённо качает головой.

— Ладно, в кардиологии он. В реанимации, но туда нельзя. Третий этаж. Дверь справа и...

Дальше уже не слушаю, бегу со всех ног, ничего не видя на своем пути. Спотыкаясь на лестнице. Бешеный пульс эхом отдается в ушах, а по дороге встречаю врача, выходящего из широкой двери.

— Извините, здесь лежит Добровольский?

— Вы Нина? — кидает он предложение, отчего я вскидываю бровь, а доктор поясняет. — Пациент постоянно повторял это имя. Я сразу понял, что кто-то из близких.

— Он мой отец, — проговариваю едва слышно. — Как... Как он?

Врач протяжно вздыхает.

— Артемий Сергеевич жив, но прогнозы неутешительные. Кровоснабжение миокарда в результате закупорке коронарных сосудов привело к возникновению инфаркта. Думаю, вы уже знаете, что послужило его появлению... Спиртное судя по анализам, он употребляет давно. Давление высокое, за здоровьем не следил. Лечения никакого не получал. Если бы соседи вовремя бы не забили тревогу. Его бы ждал летальный исход особенно при таком-то ритме жизни, — он качает головой. — Мы сделали все, что могли в данной ситуации. Операцию прошлось проводить экстренно. Сейчас состояние стабильное. В реанимации ему ещё три дня лежать, а потом реабилитация. Месяца два. Я дам рекомендации, которые необходимо будет соблюдать. Вам ясно?

— Да, да, конечно. Можно... — осторожно делаю шаг. — Зайти к нему сейчас?

— Ох, Нина. Нельзя, но я сделаю исключение. Минут на пять. Не больше. Хорошо? Пациенту нельзя нервничать. И не подходите к датчикам близко.

Я захожу и останавливаюсь на секунду. Сердце сжимается от его состояния. Взяв в себя в руки, я тихонько крадусь к его кушетке.

— Папа... — шепчу, подходя к нему.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не расплакаться тотчас же и сажусь на близстоящий стул.

— Я тут, — произношу, чувствуя, как горлу поступает ком. —Твоя непутёвая дочь вернулась к тебе. Пап, как ты там? Скажи что-нибудь...

Молчание убивает, но я продолжаю говорить:

— Прости меня. Прости за все, что совершила. Ты во всем был прав. С самого начала был прав, — беру его ладонь. Такую холодную, но до боли родную. Начинаю гладить. — Я обязательно тебя заберу. Ты будешь с нами жить, хорошо? Со мной и Соней. Ты увидишь свою внучку. Ты знаешь, она такая умная, хорошая девочка. Вы обязательно поладите. Обещаю, что теперь все изменится. А ты обещай, что будешь жить. Пап, тебе ясно?! Ты будешь жить.