Я тебе (не) верю. После измены

Глава 12

После череды самобичевания и боли, которая раздирала меня в клочья. Я вымыла полностью квартиру отца, созвонилась с доктором, узнав о его состоянии, а затем купила билеты до дома. Проделала это автоматически, точно зная, что так надо и я поступаю верно.

Обычно в критических ситуациях мозг фонтанирует идеями, но до меня доходит все с запозданием. А точнее, когда точка кипения превзошла все ее пределы, напрочь выбросила мою затянувшуюся депрессию в урну и дала сильный пинок под зад.

Одно дело угрожать расправой мне. Другое же... Собственной дочерью. Это за гранью всего. Я это терпеть не стану. Она мой рычаг, за который я держусь. А теперь ко всему ещё присоединился, и отец... Его реабилитация сложный процесс, на который понадобятся не только средства и все моральные силы, но и твердая почва под ногами. А ее увы нет. Нет уверенности в следующем дне. Нет плеча, на которое можно опереться. Нет ничего.

Можно сколько угодно уверять себя, что я сильная и справлюсь. Но на деле это не так. Одной против Володи мне не выстоять. Определенно. Отчего то мне именно сейчас вспомнился разговор со старым юристом компании, который бросил невзначай, что у Володи есть свой проверенный нотариус, адвокат и прочие помощники на любой случай жизни. А это значит, что все документы, которые я подписала были одобрены именно его людьми.

За деньги можно купить и подстроить все, что угодно. Прав был Дарвин, выживает сильнейший. Кто я и моя дочь в этой адской цепочке? Лишь пешки и вопрос времени, когда настанет черед и их уберут с поля.

***

Я возвращаюсь в город в четыре часа дня. Захожу в дом и вижу картину от которой сердце вновь норовит пробить грудную клетку...

Соня сидит с заплаканными глазами, держит вилку и мотает головой по всей видимости показывая, что есть она не хочет, а рядом с ней сидит Алла.

— Перестань упрямиться и поешь! Иначе я расскажу твоему папочке, чтобы твою мать сегодня же вышвырнули из дома. Надеюсь ты не хочешь расстраивать его? — ехидно выдает она.

— Отойди от моего ребенка, — проговариваю ровно, чтобы не напугать дочь.

Соня, увидев меня, тут же отбрасывает вилку и прячется за мои колени. Вытирает слезы об мои штаны и тихо всхлипывает. Одной рукой я поглаживаю ее спину, немного успокаивая и хрипло шепчу:

— Соня хочешь к Богдану? Собирай свои вещи. Мы поедем к тете Тане.

Она молча кивает и убегает в свою комнату, а я перевожу взгляд на девицу.

— Ты сейчас же покинешь мой дом.

— С чего бы? Ты кто такая, чтобы мне указывать, м? — ухмыляется дерзко. — Маргарита Степановна уже приняла меня, как родную. Скоро она придет с гостей и...

— Маргарита Степановна здесь ничего не решает, — холодно чеканю, перебивая ее. — Пока я законная жена Володи, ты не имеешь права здесь находится. Советую удалиться на своих ногах.

— Это вопрос времени, - возражает она. Деловито скрещивает руки на груди. — Володя считает дни, пока ты свалишь из дома со своим отродьем!

Тут я не выдерживаю, взрываюсь как спичка, подхожу к ней, сильно дёргаю за волосы и просто тащу ее к выходу.

Она кричит. Вырывается, но механизм запущен. Оскорблять дочь я не позволю никому.

— Да ты обалдела совсем?! — шипит она. — Ненормальная! Я Володе все расскажу. Он тебя... Он тебя...

Не слушаю ее, открываю дверь, подталкиваю к выходу и найдя уже знакомую сумку кидаю ей в лицо.

— Скоро Володя лишиться всего. Подумай о том, что будешь делать дальше, — говорю на прощанье и захлопываю перед ней дверь.

Она начинает бить ее кулаками и орать, как резанная, а я зажимаю рот ладонью и тихонько спускаюсь по стенке вниз.

Неверующе мотаю головой, будто стряхивая морок.

Я действительно сделала это? Боже мой...

Но я и не могла по-другому поступить. Это выше моих сил.

Сижу так до тех пор, пока не слышу удаляющиеся шаги. Неужели ушла? Наверняка уже звонит Володе и жалуется на меня.

Да и плевать. Я ни о чем не жалею.

Впервые в жизни дышу полной грудью и четко понимаю, что сделала бы это ещё раз, лишь бы стереть самодовольную улыбку на лице Аллы.

Лишь бы не видеть на лице своего ребенка слезы.

— Мама, — голос дочери внедряется в сознание.

Она стоит возле двери с рюкзаком. Глаза красные. Губы дрожат.

Я развожу руки в стороны в приглашающем жесте, и она тут же бежит ко мне.

Начинает рыдать, а я сжимаю ее крепко-крепко.

— Все, моя хорошая. Все прошло. Не плачь. Ты рвешь мне душу. Она больше тебя не потревожит. Слышишь? Ты веришь мне?

— Маааама, — дочь трясется. — Она говорила всякие гадости про тебя и то, что родит другого ребенка. А я буду уже не нужна. Я...Я...

— Сонь, ты самая лучшая девочка на свете. Ты нужна мне и плевать, что говорят другие. Хорошо?

Я глажу ее по спине, шепчу успокаивающие слова, а у самой сердце сжимается от боли.

Как я могла довести до такого?

Как я могла позволить этой дряни разговаривать с моей дочерью?

Почему не предусмотрела?

Какая я теперь мать...

Господи, дай мне сил выдержать все это…

***

Через полчаса мы выходим из дома. Я созваниваюсь с Таней и говорю все как на духу.

Голос у нее поникший. У самой проблем куча, а я ещё со своими ее нагружаю. Но делать нечего.

Время на исходе. Я оставляю Соню, а сама еду в торговый центр. Впервые за долгое время покупаю себе платье и самое сексуальное белье, которое только видела.

В туалете переодеваюсь в новый комплект и платье... Оно сидит на мне, как вторая кожа. Жутко непривычно. Крашу губы, ресницы и всматриваюсь в зеркало.

Сама себя не узнаю. Делаю рваный вдох и выдох, а затем пишу Максиму, чтобы его водитель забрал меня из торгового центра.

Когда приезжает автомобиль, я уже полностью готовая сажусь в него и натягиваю улыбку.

Пусть я утоплю свою гордость, но больше не допущу слез дочери...