"Я тебя ненавижу."

Глава 1. Эдуард Орёл.

Ну вот я снова дома, снова в Москве, родной Москве, по которой скучал в этой долбанной Америке, век бы её не видеть, так думал я, спускаясь с трапа самолёта, если бы не отец, я из Москвы никогда не уехал бы.

Это он настоял, чтобы я учился за границей, ну как же, золотой мальчик должен получить престижное образование, а чем Москва хуже? Тем более, если у тебя денег, как у дурака фантиков.

Уезжал я тогда из Москвы с тяжёлым сердцем, не хотелось. Думал, не закончится год, но всё проходит, и раза два за этот год был дома, куролесил с друзьями, клубы, девчонки, ну и, конечно, работа у отца. Он владелец гостиниц, и не только в Москве.

Всё лето перед четвёртым курсом проторчал в его офисе, помогал как мог, учёба началась, и я снова за океан отправился. Но, отучившись месяц, вдруг осознал: всё, не могу я тут больше, не привыкну к чужой земле, от слова «никак». Сколько можно мучить себя? Странно, многие мои хорошие знакомые оттуда в Москву не хотят, а я из Москвы не хочу уезжать. Я люблю свою столицу. Вырос в ней, это мой родной город.

Снова перевёлся в свой родной универ, на четвёртый курс, снова однокурсников-друзей встречу, эх, хороша жизнь. Что бы там ни говорили, а дома лучше, и в учебных заведениях наших лучше.

Телефон вибрирует.

— Да, бать, прилетел. Отец звонит, переживает, а голос обиженный, не смирится никак, что ослушался его, но ведь у меня и свои мозги есть, не мальчик уже. Приветствую тебя в аэропорту Домодедово.

— Ты к нам сейчас? Как же, к вам, что я там у вас не видел, Машу твою, это мачеха, сам на неё смотри, мне на неё как-то фиолетово. Ты посмотри, приветствует он. Проворчал отец. Я засмеялся.

Нет, к себе на квартиру, что я там у вас не видел. Отец купил квартиру мне два года назад, зачем я мимо неё проеду. Приеду, сразу в душ, а потом придавлю диван, устал очень.

— К себе, бать, к себе, жильё ждёт своего хозяина.

— Ну смотри сам, а то Лида ждёт тебя, покормить хочет. Я улыбнулся, тётя Лида, незаменимая наша работница, любит меня как родного сына. Я её тоже.

— Спасибо ей, бать, на днях загляну, тогда и поем её стряпню. Тётю Лиду нельзя обижать, тётя Лида — святой человек. Привет передавай и Марии Васильевне, и тёте Лиде.

Он помолчал немного, недовольно посопел в трубку.

— Ну, бывай. — Отец занятой человек, всё у него по правилам, всё по графику и по плану, ну, бизнесом кто занимается, все такие.

— Пока. — Я отключился. Вдохнул полную грудь родного воздуха и двинул к автомобильной стоянке. Колька, друг, за мной сейчас приедет...

Около меня просигналила машина, вот он, друг незаменимый, всегда поможет. Всегда рядом, всегда поддержит.

— Привет, дружище, давно не виделись. — Мы крепко обнялись. — Ник, ещё месяца не прошло, а я по тебе ужасно соскучился.

Я соскучился, так что задушу сейчас Ника в объятиях.

— Привет, Эд, ты вроде выше стал, на американских харчах отъелся. Знаешь, я тоже частенько забавы наши вспоминаю. Мы, глядя друг на друга, засмеялись.

— Ну ты скажешь тоже, отъелся. Я сгрёб его в охапку. Ничего, он тоже тяжеловат, любимая девушка откормила, наверное. Есть кому, это хорошо. Это по-житейски мудро.

— Ого, и мышцы накачал. Смеётся Колька. Как настоящий боксёр.

Накачаешь. А ты как думал?

— А что там мне ещё оставалось делать, скучал, Колька, знал бы ты, как. — Сказал я, отпуская его. — В тренажёрке только и спасался, смотреть не мог ни на что больше. В голове одна мысль — домой. А ты поправился вроде.

— Учиться с нами будешь? Да-а, отстал от нас немного, октябрь уже, что-то ты припозднился. А что поправился, это Алискина заслуга. Она меня кормит.

Мы засмеялись. Колька сел за руль, я рядом. Ох, как я ждал этого.

— Нагоню, ты же меня знаешь, да и нет ещё таких зачётов, которые бы за деньги не покупались. — ответил я. — И экзаменов тоже, и курсовых. Ты лучше скажи, много первокурсниц красивых приехали учиться?

— Ну-у, есть так-то, но ты же знаешь, у меня Алиса, я на других не смотрю.

Ну уж как же не смотрит он, чтобы Ник да красавиц не заметил, тут никакая Алиса не помеха. С Алисой они давно знакомы, вернее, мы все знакомы, а любовь у них в августе этого года прямо-таки вспыхнула и серьёзно. И, как я понимаю, навсегда.

— Да, ты у нас верный, примерный, молодец, но всё же некоторых увидел, а? — засмеялся я, а сам удивился, неужели Ник влюбиться смог, он же всегда говорил, что любовь — детские сказки. Чудеса.

— Сиди, пристегнись, поедем, хватит зубоскалить. — Колька включил мотор, я уже и так сижу рядом, и приглашать не надо. Покатили. — Вот как сам втрескаешься, тогда поговорим. За сердце какая-нибудь ухватится, не вырвешь, с ума по ней сходить будешь. Поверь влюблённому «джигиту».

Джигит. Я посмотрел на друга недоумённо. Нет. Такого со мной не случится, я из другого теста. Что такое любовь, мне неизвестно.

— К родителям едешь или? — спросил Колька, выруливая на трассу. Господи-и-и, и дороги родные, и дома, и я дома.

— Нет, в свою квартиру. — сказал я устало, перелёт утомил. — Отдохнуть надо, устал в дороге. Отоспаться на своей постели, выпить родной воды и съесть московский калач.

— Эд, да ты романтик! Или как там называется? Ностальгируешь. — заржал Ник.

— Ещё как ностальгирую. По-русски, тоскую и скучаю.

Мы ехали из аэропорта, я не нарушал молчание, чтобы не пропустить ни один кустик по дороге, ни одну машину... В Москве... Ни один дом.

***

Подъехали к дому, я пригласил друга к себе, он зашёл «на минутку» — так сказал.

— Ну, садись, друг, американского алкоголя отведаем, закусим американской колбасой. — Пригласил я Кольку за стол.

Колька закатил глаза. Выпить мы оба никогда против не бываем, но вот тут осечка вышла.

— Я за рулём, какое отведаем, мне к Алиске надо, звонила уже, где пропал, друга, говорю, встречаю.

Колька, друг, совсем обабился, подкаблучником стал. А может, это и неплохо? Это я подумал, а вслух сказал другое.