Я тебя ненавижу

ГЛАВА 2.

Оставшиеся три пары я просидела как на горячих углях. Меня просто разрывало от наглости этого парня, который непонятно что о себе возомнил. Он что, реально думает, что каждая девчонка поведется на такие дешевые подкаты? Ну нет, со мной такой номер не прокатит. Я его ненавижу, ненавижу! Мне кажется, что успокоить меня сможет только такая картина: Джонни с виноватым видом приползает ко мне на коленях, обхватывает мои ноги и вымаливает прощение.

От таких фантазий я разулыбалась как ненормальная. Ленка то и дело косилась на меня, не понимая таких резких перемен в моем настроении.

– Кать, с тобой все хорошо?, – озабоченно спросила подруга. – Ты как-то странно выглядишь.

Ооо, если Красавина называет меня Катей, значит, точно дело плохо. Обычно она обращалась ко мне только как к Дениз. Были еще разные глупые варианты, но о них я старалась не вспоминать.

– Лен, все нормально. Просто этот придурок на весь день выбил меня из колеи. ненавижу таких засранцев!

– Ты про Джонни что ли? Забудь! Это у него фирменная примочка. Видела я, как он ловит девочек в коридоре и что-то нашептывает им, склоняясь к лицу. Видимо, это такая форма подката или чего еще.

– Просто он самовлюбленный урод. Других вариантов не вижу.

– Кать, только вот какой вопрос – чего он к тебе прицепился? Обычно он обхаживает хорошеньких чирлидерш или рокерш с фиолетовыми губами. Что его в тебе зацепило…

Ленка ляпнула все это, но потом опомнилась.

– Кот, я ничего такого не имела ввиду. Дело не в том, что тебе нечем зацепить. Зацепить ты можешь любого! Просто такой человек как Джонни не ценит глубину и богатый внутренний мир. Ему стройная фигурка больше по душе.

Ленка тараторила, боясь меня задеть и обидеть. Но я не обиделась. На правду не обижаются. Если честно, притянуть такого парня мне было решительно нечем. Я не могла отнести себя ни к одной группе девчонок, которые привлекают Женю Липатова. У меня не было фигуры модели – да, фигурка была неплохая, грудь и бедра, яркая женственность, как говорит подруга. Но под моими огромными толстовками разглядеть это было трудно, да я и не особо старалась выпячивать.

Волосы каштановые, самые обычные, длиною до плеч – никаких голливудских каскадов. Ничем не примечательное лицо, которое редко видит косметику. Если честно, я так сливаюсь с университетскими коридорами, что выделиться совершенно нечем. Так что это глупость и блажь. Липатов наверное решил поиздеваться над глупенькой первокурсницей. Ничего, ничего, я ему такой возможности не дам.

Больше всего на свете я ненавидела таких выскочек. Почему нельзя быть обычным серым человеком, я не понимаю? Какого черта красить волосы, рядиться в огромные кожаные косухи и заигрывать с каждой встречной? Неужели ему не хватает своей группы, он еще планирует переключиться на нашу? Нет, нет и еще раз нет.

«Все, хватит об этом думать», – строго приказала себе я. Он не заслуживает такого количества моих мыслей.

Я вынырнула из облака мыслей и решила заняться делом. Пара была скучная, Ленка вела конспект, так что я наконец-то могла уделить время тому, что было лучшей частью университетской жизни. Я достала книгу Фэнни Флэгг «Жареные зеленые помидоры в кафе “Полустанок”» и погрузилась в чтение. Осталось не больше двадцати страниц – как раз успею закончить до встречи.

Я ничего не ждала от универа, когда пошла сюда по требованию матери. Я не планировала «получать профессию, которая определит мой жизненный путь». Мне было настолько пофиг, что делать и куда идти, что я просто исполнила желание мамы. Но в сентябре я неожиданно нашла для себя смысл не только ходить универ, но и готовиться к экзаменам в разы усерднее.

Все случилось одним осенним вечером. Я плакала в туалете – в начале семестра я вообще много плакала. У меня была целая шутка на этот счет – полчаса на порыдать. Я была так подавлена и совсем не видела смысла в своей никчемной и дурацкой жизни. Я забиралась в туалет для девочек на 3 этаже (самый дальний) и иногда позволяла себе поплакать от души. Иногда – слишком от души. Я просто не могла остановиться. Мне казалось, что жизнь закончена – дальше рыпаться просто нет смысла. У меня не было цели – была только мама и ее неуемные желания.

Именно в этом злополучном туалете меня однажды поймала третьекурсница. Она подкрашивала губы и услышала рев в туалетной кабинке. Спасибо ей большое, что не прошла мимо. Третьекурсница Аня Постнова начала выспрашивать у меня, что случилось. Я сначала грубо посылала ее, а потом разрыдалась. Девушка просидела со мной минут сорок, узнала всю мою жизнь от и до, принесла мне пачку носовых платков и даже купила булочку. С этого дня мы будто стали негласными союзницами.

Именно она привела меня в место, которое теперь занимало все мои мысли.

– Сходишь со мной кое-куда? Я уверяю, тебе станет получше.

– Надеюсь, это легально?, – усмехнулась я.

Аня рассмеялась.

– Не бойся, все прилично. Тебе понравится! Сможешь отвлечься от негативных эмоций.

– Ну, пошли.

И я пошла навстречу своей судьбе по университетским коридорам.

Шли мы минут десять — пришлось подниматься на пятый этаж и долго блуждать между забитых первокурсниками аудиторий и целой аллеи «гордости вуза», которая занимала целую стену. Аня крепко держала меня за руку, как будто боялась, что я убегу. Но я не собиралась. Она была первым незнакомым человеком, которому оказалось не наплевать на мои слезы. Куда бы Аня меня не вела, я согласна. Даже если мы идем на сходку анонимных алкоголиков или тайный клуб выживших в 2007-м эмо.

Но реальность превзошла все мои фантазии.

Мы пришли к аудитории с обшарпанными дверями из светлого дерева, на которых не одно поколение студентов оставляли пометки от скуки или пылкие признания в любви, и номером «507». Я затаила дыхание, ожидая, что оттуда выпрыгнет эмо с черно-розовой челкой или куча сектантов с брошюрками на перевес. Но Аня отпустила мою руку, открыла дверь, за которой было… ничего. Ну, не совсем ничего — обычная на вид аудитория с партами, которые расставлены лесенкой вверх, поцарапанной темно-зеленой доской и окнами под самым потолком.