Я тебя никогда не забуду...

Глава 2. Таня Краснова. (Вайсер.)

Ехала домой в слезах. Всё. Только устроилась в кафе, две недели отработала, и на тебе. Ника! Это она, она толкнула меня, всё не может мне Пашку простить. Паша Лучко, мой бывший парень, любовь у нас с ним была на зависть всем. Вот именно на зависть. Знала я, что Ника Махнова к нему неравнодушна и всячески старается добиться его расположения, а вот он... Он меня любил. И я его. Всё у нас договорёно было, после одиннадцатого класса собирались пожениться, да мы и так жили вместе. Золотое время было. Но...

В тот злополучный день, день восемнадцатилетия Паши, всё закончилось, и закончилось ужасно. Кто подложил это колье Паше в рюкзак, до недавнего времени вообще не знала, только совсем недавно случайно встретилась с Сашкой Зайкиным, и он показал мне ролик, где Маринка Шахова и Ника Махнова по сговору подбросили колье Паше.

Этот день стал для меня самым чёрным в жизни. Я лишилась всего. Многие тогда в классе видели, как я открывала рюкзак Павла и что-то туда положила, вот и решили все, что я колье спрятала в него. Но я положила подарок, браслет и записочку. В общем, обвинили меня в краже, отца в школу вызвали, он приехал бледный, не мог понять, как я, дочь его, примерная ученица, опустилась до такого. Да, меня обвинили в краже, которую я не совершала, мои объяснения никто слушать не стал. Колье цены баснословной было, оказывается, настоящие бриллианты в нём. Шахов предложил отцу выбор: или дочь сядет в тюрьму, или ты перепишешь на меня весь свой бизнес. Без вариантов. Отец выбрал меня, бизнес ушёл к Шахову.

Мы ехали из школы домой, я всю дорогу плакала, пытаясь объяснить отцу, что я не крала ничего, он молчал, только дома сказал:

— Не брала? А что же тогда весь класс показал на тебя? Ты меня разорила, сейчас же уходи из дома, я тебя больше знать не хочу! Кто мы теперь? Воры! Доверия друзей меня лишила, считай, что отца у тебя больше нет! Уходи!

Я ушам не могла поверить, отец, самый родной человек, отказался от меня, не говоря уже о Паше, он ещё раньше отказался, так я поняла, прямо в школе. Больше всех, конечно, рада была Юлечка, жена отца, моя мачеха, за что она меня так не любила, не знаю.

Вышла из дома и пошла, сама не зная куда. Шла, пока не села на скамейку в каком-то парке. Уже темнело, когда ко мне подбежала маленькая собачка и начала обнюхивать.

— Рекс, Рекс, — услышала знакомый голос. Подняла глаза и увидела Соломона Моисеевича Вайсера. У него я училась музыке.

Он удивлённо смотрел на меня, а я сидела неподвижно, ничего не понимая.

— Таня? Что ты здесь делаешь в такое время? — спросил он, глядя на меня с недоумением.

Я молча проглотила слёзы и произнесла:

— Таня, ты слышишь меня? Почему ты не идёшь домой? — Соломон Моисеевич всплеснул руками.

— Домой? А где он теперь, мой дом? У меня нет ни дома, ни родителей, ни документов.

— Отец выгнал меня, я не знаю, что делать, куда идти, — ответила я сквозь слёзы.

Соломон Моисеевич стоял молча, словно ошеломлённый, около двух минут.

— Почему выгнал? Что случилось? Девочка, как же так? — Старик присел рядом со мной. — Завтра я пойду к нему и серьёзно поговорю.

Поговорите он с ним? Да он вас и слушать не станет.

— Не простит он меня. Произошло такое, Соломон Моисеевич, что отец не хочет меня знать, а Юлия с ним согласна, — всхлипнула я. — Вы же знаете, как она меня не любит.

Учитель задумался, потом посмотрел на меня решительно.

— Вот что, пойдём ко мне, ты знаешь, что я один живу, родственников у меня нет, ни жены, ни детей, вся живность — один Рекс. Пойдём, дочка, всё наладится.

Дома у Соломона мы попили чаю, я даже бутерброд съела.

— Ты не обижайся, у меня сил нет, приготовить себе еду не могу, куплю пирожок, съем и ладно.

Да как я могу на кого-то обижаться?

— Что вы, я и не обижаюсь. Спасибо большое, если бы не вы...

Мы поели, и я рассказала Соломону Моисеевичу о всех своих злоключениях. Он молча слушал, изредка качая головой.

— Шахов — известный жулик, значит, обобрал отца. Не разобравшись, вот так обвинил во всём тебя и отца твоего разорил. Кто же мог так подставить тебя?

Кто? Если бы я знала, ладно мне бы подкинули колье, так ведь нет, Паше, кто-то хотел одним выстрелом двух зайцев убить, и у него это получилось.

— Не знаю. Я вообще ничего не понимаю, зачем кому-то это вообще надо было. Меня ли хотели подставить, или Павла Лучко.

На следующий день Соломон Моисеевич ездил к нам домой, приехал обратно с хмурым видом и сообщил:

— Ваша домработница сказала, что хозяева уехали за границу, и дочь с ними. Дом продают.

И я тоже уеду за границу?

— И я уехала? Значит, для всех меня больше нет. Что же теперь делать? У меня даже паспорта нет. Меня выгнали из дома в чём была.

Соломон помолчал, размышляя, а потом предложил:

— У меня везде есть связи, с хорошими людьми. Паспорт тебе добуду. Хочешь моей внучкой стать? Фамилия Красновых всё равно уже запятнана. Вся Москва, точнее, все богатые обсуждают, как дочь Краснова опозорила отца.

Что мне было делать? Я согласилась. Так я стала Вайсер Татьяна Максимовна. А когда меня начало тошнить и выворачивать, ко всем моим приключениям добавилось то, что я беременна.

— Танюшка, ты мне правнука родишь или правнучку. — Прослезился Соломон. К тому времени я его уже дедушкой звала, на законных основаниях.

Ровно через семь месяцев после этого я родила девочку Еву. Так дедушка её назвал.

Сейчас ей уже четыре года. Она очень милая, похожа на Пашку. Я всегда следила за его жизнью, знала, что они с Никой решили пожениться, ну что же, это их решение. В его жизнь я больше не лезу, не надо мне, он, даже он не поверил мне тогда, он поверил в то, что это я совершила кражу и его подставила. Поэтому доверять ему я больше не могу. Знал бы он, сколько я перетерпела унижений, несправедливо, за чью-то подлость. Сколько слёз пролила, работала и техничкой, и дворником. Потому что хорошая работа была не для меня.