Я тебя никогда не забуду...

Глава 4. Таня Вайсер.

Павел уехал, ты посмотри, оправдываться заявился. Где ты был столько лет, захотел бы найти меня, так нашёл бы. И снова меня посетила мысль, кто сказал, что я за границу уехала? Неужели отец так всем приказал говорить, Пашка же мне только сегодня сказал, что от домработницы нашей узнал. Значит, отец так решил, я не обижаюсь на него, отца понять можно, он посчитал, что из-за меня лишился всего. Но это не так. Ладно, не об этом сейчас, дело в том, что Пашка женится, и на ком, на Нике. Всё-таки она добилась своего, через подлость, через подставу, через обман. Да, она ведь предупредила меня однажды, чтобы я губы на него не раскатывала, потому что Паша всё равно её будет. И вот... Завтра она станет госпожа Лучко.

Сердце больно щемило, глаза щипало, но что я могла сделать? Только смириться, я и смирилась. Ева, девочка моя, у тебя никогда не будет папы. Обидно. Впрочем, и обижаться не надо, конечно, он женится на Нике, две уважаемые семьи станут родственниками.

— Мам, смотри! Как Машу пчёлы кусают, фоткают и смеются. Ха-ха-ха. — Заливалась дочка смехом, глядя на «Машу и Медведя», господи, ну зачем почти на всех детских каналах его показывают.

Честно признаюсь, он мне порядком надоел. Мне, но не Еве, она обожает этот мультфильм с бесконечными сериями. Дедушка так вообще в своей комнате закрылся, наверное, спит уже. Он последнее время устаёт сильно.

Ева смотрела мультики, а я думала о её отце. Пашка, Пашка, почему ты не поверил мне, я ведь думала, поддержишь меня, поговоришь. А ты? Эх ты, Пашка. Отказался от меня при первой неприятности.

Вечером долго уснуть не могла, ну зачем он приезжал? Зачем мне эти переживания? Я как будто снова вернулась в наш одиннадцатый класс и увидела, как на меня все пальцем показывают, обвиняя в краже. Стыдно, обидно, больно. Позор. Воровка, так меня называли. Сколько нервов, сколько боли. За эти пять лет вроде немного забылось, и вот снова... У меня из груди вырвался стон, стон отчаяния, похожий на вой. Нику с Маринкой вообще понять не могла, хотя тут и понимать нечего, Ника нас с Пашей рассорить хотела, и такой случай представился.

— Пашка, всё ведь могло быть по-другому, если бы ты мне поверил тогда. — Вырвалось у меня из груди. — Теперь уже ничего не вернуть.

Завтра свадьба... Твоя свадьба. И это уже не исправить.

***

Утром проснулась рано, вышла на кухню, не спится, не лежится, Пашка, зачем ты на ней женишься?

— Танюша, ты почему так рано проснулась? — На кухню зашёл дедушка. Он еврей, поэтому всегда чётко выговаривает букву «ч».

Не могу уснуть, ответила сама себе. Люблю Пашу, а он меня предал.

— Не спится, Соломон Моисеевич, — вздохнул дедушка. — Надо работу искать, а я не знаю, где. Ни образования нет, ни связей.Дедушка сел на стул, внимательно посмотрел на меня.

Он присел на стульчик и спросил:

— Разве только поэтому поводу плакала? Что-то мне подсказывает, что не только из-за этого. Танюша, не надрывай сердце, жизнь на этом не заканчивается.

Ты прав, дедушка Соломон, ты всегда прав. Плакала я оттого, что по моей жизни проехались грязными колёсами, всю её перемазали, оболгали, унизили, сделали меня изгоем.

— Нет. У Павла свадьба сегодня, я смириться с этим не могу. Снова заплакала я.

Он покивал головой.

— Девочка. Знаешь, что я тебе скажу? Ты не поверишь мне, конечно, но я чувствую, что никакой свадьбы не будет. — Удивил он меня.

Как же не будет? Регистрация назначена, гости собраны. Не станет же Пашка отказывать Нике, родители не позволят.

— Да ты что? Разве он допустит разговоров в своих кругах? Пашка не позволит трепать своё имя, тогда же репутация семьи пострадает. — Возразила я.

Он дробно, по-стариковски, засмеялся.

— Посмотрим, день-то только начинается. А ты не плачь, давай-ка чаю или кофе попьём. О работе тоже не переживай, найдём что-нибудь, а на жизнь пенсии моей хватит. Куда мне одному?

Я сделала чай, кофе дедушке вредно. Мы пили чай, думая каждый о своём.

— Не расстраивайся, всё наладится, мне вчера знакомый звонил и сообщил, что отец твой собирается вернуться в Москву. Вроде он снова поднялся, бизнес у него наладился. Как тебе такая новость?

Я пожала плечами, погрузившись в размышления. Папа снова на ногах? Он всегда был деловым человеком, это я знала с детства. Предприимчивость всегда была его сильной стороной.

— Вы думаете, он простил меня? Нет, он никогда больше видеть не захочет.

Соломон поставил блюдце на стол, чай он пил из блюдца.

— Вот тут ты не права, он отец, а ты его ребёнок, скажи, ты бы тоже никогда Еву за такое не простила?

— Ну это разные вещи. Я мать, а он отец.

— Соломон Моисеевич, как вы можете такое говорить? Как я могу не простить свою дочь? — Мне стало не по себе.

Он отпил чай и сказал:

— Вот-вот, и твой папа простит тебя. Кстати, Шахов, говорят, совсем разорился. Он даже драгоценное колье заложил. Подозреваю, что он больше не сможет его выкупить.

Вот это жизнь ударила Шахова! Поделом.

— Интересно… Такой богатый человек и разорился? Не могу поверить.— Шахов? Неужели? Такой влиятельный человек и вдруг оказался в трудной ситуации? Невероятно. Да неужели это правда? Наказание, значит, пришло.

Дедушка покивал головой, я поверила ему, в его возрасте люди не врут и не сообщают пустые новости.

— Всё в этой жизни бумерангом возвращается, поэтому говорят: не делай людям того, чего не желаешь себе. Он, не разобравшись, сделал плохое, вот ему поделом воздалось. А если ты и отец твой плохое не делали, то сама видишь, отец снова на коне, что называется. И тебя Паша нашёл, это называется: божий промысел.

Может и так, только нашёл поздно.

— Наверное, не знаю, где они жили и как, отец с Юлей, хорошо, если у них всё наладилось в плане бизнеса, а в семейной жизни... Они и так жили неплохо между собой.