Я тебя никогда не забуду...

Глава 6. Павел Лучко.

Проснулся, ничего не пойму, где я, что со мной? Ночник горит, комната маленькая, рядом кроватка небольшая, на ней, согнувшись, спит Таня и маленькая дочка Ева в обнимку с куклой... О, это же я ей подарил вчера, значит, я здесь у них уснул. Девочки мои спали, а я смотрел на них.

Таня, будто почувствовала что-то, проснулась, села напротив меня.

— Паш... Ты что? — внимательно посмотрела. — Тебе плохо? Ты вчера был пьян.

Я вздохнул протяжно, вот дурак напился, и сам не рад, конечно, плохо, только тебе-то я не могу об этом сказать.

— Нет, не плохо. Пить только хочу. Тань, ты извини, я не знаю, как уснул здесь, не помню. Помотал головой, выгоняя хмель. Сейчас умоюсь и уф... Правда, немного того. Мне нехорошо было, и я всё-таки признался Тане.

Она покивала головой.

— Ты приехал вообще сильно пьяный, поел с нами, потом сам с Евой пошёл в спальню и... В общем, уснул. Ты мне скажи, ты не женился что ли? Или после регистрации приехал? Хотя сомневаюсь, в таком наряде на свадьбе жениху быть не положено. — Таня покачала головой. — Пашка, ты непредсказуем.

А кто вообще в этом мире предсказуем? Мало кто.

— Хммм, непредсказуем? Верно. И потом, какая регистрация? Ты думаешь, после того, что узнал, я женюсь на Махновой? Нет. Танька, за что нас с тобой тогда? Меня, выходит, тоже подставили, а тебя обвинили в этой подставе. Прости и поверь, я ничего не знал. Правду говорю. — Таня, Таня, если бы я только тогда не смалодушничал, то всё было бы по-другому.

Она усмехнулась, потом вздохнула.

— Да это я уже поняла, только боюсь за тебя, Махнов в порошок стереть может неугодных ему. Ты не боишься? — выдохнула она.

Я махнул рукой.

— Ничего он мне не сделает. Пойдём на кухню, я воды попью, сушняк страшный. — Таня пошла вперёд меня, я за след, а то ещё не найду, где что.

Мы вышли на кухню, я напился. Она проводила меня до ванной, немного освежил голову и лицо прохладной водой. Отфыркался, как конь, и пришёл на кухню.

— Что делать будем, Тань? Знаешь, я часто думал о том, что когда-нибудь встречу тебя, в глаза погляжу, спрошу, как жила всё это время, в твою вину я не поверил, жаль, что поздно этот браслет нашёл, я ведь тогда неделю целую из дома не выходил.

Она усмехнулась горько и вздохнула. Зачем эти усмешки, я серьёзно говорю.

— Что теперь говорить об этом, оправдываться. Дело давнее. Ты спрашиваешь, что делать будем? Ничего не будем, устроюсь на работу, образования у меня никакого нет, поэтому работать мне в клининге, скорее всего, до пенсии. А ты...

«Вот эта песня мне не нравится», — хотелось крикнуть, но вместо этого сказал.

— Перестань. Дочка у нас с тобой, нам надо вместе как-то... Таня, ты что? Ты думаешь, что я от дочки откажусь? Ты думаешь, я снова на неделю дома закроюсь? Нет. Вам ко мне переехать надо.

Она резко подняла голову и как-то с опаской посмотрела на меня.

— Никуда мы не поедем. У Евы нет отца, она Ева Максимовна Вайсер. Понимаешь? У неё только один дедушка Соломон, и она это знает. Ты о родителях своих подумай, что они скажут тебе?

— При чём здесь родители, мы сами взрослые, родители будут рады, что у них внучка есть. Ты вообще о них не думай. Тань, не знаю, как ты, а я люблю тебя, и Еву тоже. Она же моя копия. Слушай, ты чего так испугалась? — Мне даже не по себе стало, глядя на неё. — Тань? Ты... Не пойму, ты боишься кого-то? Или чего-то?

Она задумалась ненадолго.

— Ничего я не боюсь, — Таня опустила голову. — Менять не хочу ничего. Ева, говоришь, на тебя похожа? Не совсем, немного и на меня. Паш, зря ты расстроил свадьбу, зря. Подумай получше, может...

Поднял руку, призывая её прекратить неприятный разговор.

— Я сейчас домой уеду, надо привести себя в порядок, объяснюсь с отцом, всё расскажу, а вечером снова приеду. Скажи Еве, что я люблю её. — Перебил я Таню.

Она включила электрический чайник.

— Давай хоть кофе тебе сделаю, правда, только растворимый. Не против?

Я? Да буду против? Ни за что!

— Нет. Выпью. Танька, неужели ты снова мне готовишь завтрак? Это такой кайф!

— Может быть. — Таня поставила кофе и два бутерброда с колбасой и сыром. — Ешь давай, алкоголик, и когда только пить так научился, раньше за тобой этого не наблюдалось.

Я усмехнулся, ругает меня, как жена пьяного мужа, даже смешно стало.

— Жизнь научила как-то так, я же не пью, ты знаешь, а тут всё к месту совпало, от таких новостей если не выпьешь, то с ума сойдёшь точно. Это знаешь? Как будто с полюса на полюс попал.

После кофе Таня проводила меня, и я на такси уехал домой. О, чёрт, телефон включить надо. Ох ты, а пропущенных звонков сколько, от родителей, от Махнова, даже от Ники. Пошли вы, Махновы, я с вами вообще говорить не хочу и объяснять что-то тоже.

Первым делом в душ, прохладная вода сделала своё дело, переоделся, хорошо. И зачем я так напился? Заткнись ты, телефон, кто же там трезвонит? О, несостоявшийся тесть, ну-ну.

— Алло, слушаю вас, Игорь Иванович. — Как можно спокойнее спросил я, хотя самого распирало от злости, хотелось послать его за тридевять земель.

— Ты что творишь, мальчишка! Да я тебя в порошок сотру! Ты мою дочь опозорить решил, имей в виду, за сорванную свадьбу ты мне такую неустойку заплатишь, что даже сам не обрадуешься.

Неустойку? Ох, ты какой ушлый, посмотрим, кто кому заплатит.

— Да неужели? Я вам сейчас сообщение скину, а вы посмотрите его. Потом перезвоните мне, обсудим, так сказать, «неустойку». Только кто и кому её выплачивать будет, это другой вопрос.

Устал... Надоело объясняться, вчера всё Нике сказал.