Я тебя никогда не забуду...

Глава 7. Таня Вайсер.

Пашка уехал, а меня одолели тягостные думы, ведь я уже смирилась со всеми бедами своими, и что потеряла его, тоже смирилась. А он отменил свадьбу с Никой. Чего же ждать теперь?

— Танюша? А что, молодой человек спит? — Соломон Моисеевич вышел на кухню.

Присел на стул.

— Домой уехал. Дедушка, я не знаю, что мне делать, он сказал, вечером приедет. Зачем приедет? Почему свадьбу отменил? Вот забота. Зная Нику, я думаю, она не оставит попыток снова заполучить его, тогда как я не хочу никаких проблем, одной хватит до конца жизни.

Соломон выслушал, не перебивая, после сказал:

— У тебя дочка от Лучко, это аргумент весомый, поэтому он и отменил ту свадьбу, которая не принесла бы ему ничего хорошего. Рано или поздно всё тайное становится явным. Хорошо, что это случилось до его свадьбы. Ника кто? Я вообще не знаю, как можно после этого говорить с ней, думаю, парень и не захочет её слушать. Ну что она ему скажет: «Это всё из-за моей любви к тебе»? Нет, это не любовь, это чувство собственности, завладеть любой ценой, даже ценой подлости. Не жалей её, она тебя не пожалела и впредь жалеть не будет. — Назидательно сказал дедушка.

Да я не жалею её, мне... Пашу жалко, столько лет его Ника за нос водила, а он даже не понимал этого, наверное, не думал, что она подлая.

— Это я понимаю. Боюсь, она Паше навредить сможет. — Не знаю почему, но я больше за Павла беспокоилась, может зря, она любит его, значит, зла не причинит.

— Боишься, что он поддастся на её уговоры? — Дедушка посмотрел на меня с иронией.

Кто его знает? Впрочем, Лучко не такой, чтобы поддаться.

— Нет. К тому, что меня предают, я уже равнодушно отношусь, может, и к лучшему, если поддастся. Пусть всё идёт как идёт, вмешиваться ни во что не надо. Я смирилась с тем, что Паша для меня навсегда потерян.

— Вот и хорошо, что так думаешь, пусть всё идёт как идёт. А там видно будет. — Согласился дедушка. — Что ты там жаришь?

На сковороде жарились сырники.

— Сырники сделала. Ева любит, и вы тоже.

— Люблю. Ты не расстраивайся, живи как живёшь, а Павел, он не глупый, сам во всём разберётся. О, Ева проснулась. Красавица наша. — Улыбнулся Соломон Моисеевич.

— Доброе утро, дедушка, доброе утро, мама. — Дочка обняла нас. — Мам, а Павел где?

Павел уехал домой.

— Домой уехал, велел поцеловать тебя.— Я поцеловала дочку.— Вечером вернётся. Пойдём умываться?

— Пойдём. Ты сырники приготовила?

Дочка по запаху поняла, что я приготовила сырники. Я их часто делаю.

— Да, твои любимые сырники.

***

После завтрака мы с Евой пошли гулять, погода стояла тёплая, пока ещё не так жарко, к обеду, конечно, на улицу не покажешься.

— Мам, а кто Павел? Он где работает? — Заладила, ты посмотри, понравился он ей, наверное.

— Он? Наверное, у своего отца на фирме. У него отец очень известный человек в Москве. Богатый и знаменитый. — Да, Ева, папа твой не простой рабочий, а человек с кредитной фамилией, и я такая же была, пока...

Я ведь даже не доучилась в школе. Мне было стыдно даже сходить и документы забрать оттуда, директор тот же, даже Александра всё ещё работает, а ведь на пенсию собиралась. К тому же, я уже и фамилию сменила. Попросят паспорт, а там не Краснова а Вайсер, и что мне скажут? У меня даже свидетельства о рождение нет. Ничего нет. БОМЖ, я. Спасибо Соломону Моисеевичу, хоть паспорт мне, на свою фамилию сделал.

И снова мне стало обидно до слёз. Судьба ко мне жестока? Да нет, скорее благосклонна, не дала пропасть.

— Ого, и Павел твой друг? Как это? Мы же не богатые. Мы же простые люди. Ты работаешь, я в садик хожу. — Задумалась дочка.

Маленькая, а понимает.

— Ты разбираешься в четыре года, кто богатый, а кто нет? Для тебя все люди сейчас должны быть одинаковы. — Вот что значит внучка Краснова, с детства просчитывает, кто есть кто, с кем можно дружить, а с кем не следует. Мне смешно стало, здесь ведь получается, что с нами не все дружбу водить могут.

Ева подпрыгнула, бабочку поймать хотела. Не получилось.

— Конечно разбираюсь, мы в садике играем иногда в инвесторов. Там Гриша у нас самый главный заводила, так воспитательница говорит.

— А не рано вам? Вот ведь игры, «Монополия» какая-то. Или ещё что-то.

— Не знаю, я в этом ничего не понимаю, но он нам подсказывает, если мы вложимся в его проект, то через год богатыми будем. А как вкладываться? Мы у него спросили, он сказал, значит, деньги вносите и ждёте, когда прибыль пойдёт. Потом говорит, ладно, девчонки по сто тысяч вносят, пацаны по двести. Это много, мам?

Ну что за игры в детском саду? А может и правильно, с детства приучают к жизни.

— Много. Ого, какие познания у него. Да, с детства в бизнесмены. Впрочем, и детства у вас нет сейчас, какие-то странные дети. Очень странные. Меня ужасно удивили ваши рассуждения.

Ева засмеялась и побежала к грибку на детской площадке.

***

Павел, правда, приехал вечером, странно, дочка обрадовалась его появлению. Он зашёл нагруженный пакетами.

— Как вы тут? Я вам гостинцев привёз. Ева, иди сюда. — Позвал он дочку. — Вот смотри, это тебе. — Подал ей коробочки какие-то, то ли с игрушками, то ли с конфетами.

Визг радости, игрушки, сладости, сластёна ты моя. Дочка рада, а я не очень, не знаю что, но что-то меня беспокоило. Как-то всё слишком быстро случилось, встреча, несостоявшаяся свадьба, и вот теперь... Вообще непонятно всё. Если честно, то я на распутье, даже не знаю, что со всем этим делать.

— Тань, вы должны жить со мной. — Павел предложил жить вместе с ним, когда дедушка с внучкой вышли из комнаты.

Вот так? С ходу? С чего бы?

— Я не совсем тебя понимаю, приходи к Еве, препятствовать не буду, ты знаешь меня. Но... Как ты себе представляешь нашу жизнь? Ты кто и кто я? Я же теперь по статусу не подхожу.