Я тебя никогда не забуду...

Глава 12. Таня Вайсер.

Мы похоронили Соломона Моисеевича, нашего любимого дедушку, обряд проводили несколько человек, евреи, по своему, я едва на ногах держалась, Паша меня чуть ли не носил на руках. Плакала. Этот человек, Соломон Моисеевич, спас меня, если бы не он я бы пропала, не выжила в том мире в который попала. Как может тепличный цветок выжить под полящем солнцем? Ему требуется тень, вот именно этой тенью и стал дедушка, он один выслушал меня, поверил мне и оставил жить у себя. Ни слова плохого не сказал, только вздохнул: "Эх, Максим, Максим"... и горестно покачал головой.

***

— Тань, ну ты поешь что-нибудь, помяни дедушку. — Уговаривал меня Паша. — Нельзя так.

Мы поминали Соломона Моисеевича в столовой, все его знакомые и друзья, ну и мы с Павлом.

— Не могу, Паш, не могу, я вообще сейчас ничего не хочу, ни есть, ни пить. Вообще домой хочу, к Еве. Поедем, отвезёшь меня. — Снова слёзы, они последнее время так и льются из глаз.

— Почему отвезу? Сейчас вместе и поедем.

Мы вышли из столовой, в которой состоялся поминальный обед, и поехали домой, у меня сердце болело за дочку, я боялась её оставлять даже на попечение соседки, хотя знала, что Нику арестовали.

— Мама! Я ждала тебя. И тебя ждала, пап. — Обняла нас Ева. — А вы где были? А дедушка в больнице? Он скоро приедет? Мам, почему он не приезжает, он сильно болеет, у него кровь была, я сама видела.

— Дочка, маленькая моя. — Господи, я чуть не лишилась своего счастья, которое в данный момент ёрзает у меня на коленях. Дочка, любимая.

— Дедушка ещё нескоро приедет, он болеет, и просил передать, чтобы ты слушалась маму. — Ответила ей. — Он очень скучает по тебе.

— А я слушаюсь. Не балуюсь и веду себя хорошо. — Отрапортовала дочка. — Я тоже скучаю, вот он выздоровеет, и я обрадуюсь.

— Интересная такая, такая няшка, Ева Лучко. И не важно, какая у неё фамилия. — Павел подошёл к нам.

Не думала, что он так любит детей.

— Ты самая послушная девочка в мире, ты самая умная и самая красивая. — Павел поднял на руки красавицу. — Ева-королева, ты чудо.

Она обняла его, хитро взглянула и засмеялась. Ева, как и все дети, не всегда послушна, но всегда очаровательна. Или мне так кажется, потому что она моя?

— Пап, поедем к тебе? Ты же обещал. Мам, мы едем? — Дочка обхватила Павла за шею.

— Конечно, едем, — ответил он, целуя её.

— Ева, не сегодня. Я хочу отдохнуть, устала. Ты понимаешь? Ты обещала слушаться. И потом... — Я замолчала, не договорив.

— Таня, что случилось? Ты отказываешься? — Павел обиженно посмотрел на меня.

А что я могла сказать? Бежать к нему по первому зову? А если снова...

— Езжай домой, Паш. Я тут подумала, наверное, я здесь останусь с дочкой жить. Ты... ты...

— Останешься? С дочкой? А она и моя дочка! Ты забыла? Ну пойми ты меня тоже, Тань, я уже думал, что не встречу тебя больше никогда. А тут сразу и тебя, и дочку свою...

— Да какая она твоя? У тебя прав нет на неё. Уходи, жить мне теперь есть где, эту квартиру мне Соломон Моисеевич завещал. Работу найду. Проживём как-нибудь. Видишь, снова какая беда случилась, стоило лишь нам встретиться. Выходит, все мои беды из-за тебя.

Как он не понимает, что мне плохо? У меня нет ни сил, ни желания что-то менять. Мне вообще жить не хочется!

— Тань, ты что такое говоришь? — Павел, кажется, не мог поверить своим ушам. Даже Ева, сидевшая у него на руках, замерла и ещё крепче обняла его за шею.

— Разве я не права? Сам подумай: эта дура сбежит, извини, из-под стражи, и тогда я даже не представляю, что она ещё придумает. Ты это понимаешь? Езжай домой и отдохни.

Павел долго смотрел на меня, молчал, как будто впервые увидел, думал о чём-то.

— Значит, не хочешь за меня замуж? Тань, но если подумать, в чём я виноват? Ты думаешь, я...

— Ничего не думаю, Паш, уходи. Слёзы душили меня. Ну почему всё время я? За что? — Как мы жить будем? Когда между нами будет стоять и та история, и эта твоя несостоявшаяся свадьба. И вот этот случай с... Я посмотрела на Еву, господи, чуть было... Даже страшно подумать. — Видишь, я какая нервная стала, Паш? Зачем тебе такая жена?

— Значит, ты так? Значит, уходи? — Кивал он головой. — Ну что же, тогда я сделаю по-своему. Дочка, я должен идти. — Павел на что-то решительно настроился.

— А я не пущу никуда папу. Обернулась ко мне Ева. — Зачем ты его ругаешь? Мам? Не уходи от нас, пап, я люблю тебя.

Павел снова поцеловал дочку.

— Я тоже тебя люблю, маленькая моя. Я уеду ненадолго и вернусь. Сейчас по делу в одно место съезжу и приеду. Хорошо? — Он выжидательно смотрел на Еву.

— Правда? Ну тогда ладно, я ждать буду. — Нехотя отпустила она Павла.

Он снова долго посмотрел на меня, о чём-то сосредоточенно думая, и ушёл. Совсем? Я заплакала, эмоции волной нахлынули на меня. Любовь, она заставит плакать, а я люблю Павла, и он... Он, наверное, тоже любит. Зачем я так с ним?

— Мам, не плачь. Он сказал, что придёт. — Ева тоже заплакала. Вот ведь что со мной случилось, сама реву и ребёнка довела до слёз.

— Он не придёт, наверное, больше. Я его сильно обидела. — Ответила дочке. — Не плачь, маленькая, так бывает.

***

До вечера мы с дочкой сидели дома, она играла, я лежала. Сил вообще не было. За эти дни произошло столько событий, что за все пять лет столько не было.

— Мы и гулять не ходили, почему, мам? Весь день взаперти. Так дедушка говорит. Завтра пойдём, а то сегодня темно уже? Ну мам? Ты что молчишь? — тормошила меня Ева. — Мам, ты устала?

— Устала, наверное, завтра гулять пойдём. А сейчас идём есть. — Поднялась всё-таки с дивана, накормила дочку. — Спать пора, идём?

— Идём. — Вздохнула дочка. — Я правда спать захотела. Наверное, папу не дождусь. — Боже мой, ну что я за человек, дочка ждет папу, а я его, можно сказать, выгнала. Пашка, прости меня, ведь тебе тоже нелегко в эти дни пришлось, а я только о себе думаю.

Но он должен понять, что я на нервах сегодня, да и вообще настроения давно нет.