Я тебя никогда не забуду...

Глава 14. Павел.

То, что случилось, меня отрезвило окончательно, я понял, что Ника не совсем адекватная, покушение на жизнь ребёнка — самое последнее дело и самое тяжкое преступление. Её арестовали, но адвокат бьётся за неё как барс, деньги Махнова делают своё дело. Я был в полиции, просил свидания с Никой, но она отказалась говорить со мной, а мне просто хотелось посмотреть ей в глаза и спросить, за что она так ненавидит Таню и как рука у неё поднялась на ребёнка. Впрочем, хорошо, что она отказалась от свидания.

После похорон Вайсера я собирался увести Таню и Еву к себе. Но... обломался, Таня отказалась ехать со мной. Наотрез. Наговорила столько всего. Я вначале опешил от её слов, после разозлился, а потом вдруг понял, что она от пережитого никому больше не верит. Наверное, мне в первую очередь. Таня изменилась, научилась жить в жестоком мире, выживать, это внутренне, внешне тоже изменилась. Она стала ещё красивее. Танька, зачем же ты мне отказала? Как мне завоевать тебя? Ведь за это время мы с ней ни разу не спали вместе. Не хочет? Неправда. Она по-прежнему любит, любит меня. Но... наговорила всякого, от чего у меня в голове помутилось, но когда приехал домой, немного прояснилось, и решил привлечь «тяжёлую артиллерию», то есть родителей.

— Мам, отец дома? — Приехал я к ним уже с кольцом и цветами. — Мне ваша помощь нужна.

— Случилось что? Снова неприятности? Паш, не молчи, да, отец дома. Олег! — Позвала его мама.

— О, ты что это? На ужин к нам? Тебе там приготовила наша домработница. — Отец вышел в домашней одежде.

— Нет, я хочу, чтобы вы поехали со мной и уговорили Таню выйти за меня замуж. Не должна дочка без отца расти. Ева, она моя. Прошу вас, поедемте. Она отказывается выходить за меня замуж.

Отец задумался о чём-то, мать, та вообще растерялась.

— Ну... хорошо. Собирайся, мать. — Скомандовал отец. — Ох, Пашка, затрепался ты со своими свадьбами!

— Так получилось. — Как будто я снова виноват. А может, и виноват?

Ну, в общем, Таня согласилась переехать ко мне, и не только переехать, но и замуж за меня выйти. Не зря я ставку на родителей сделал, Таня их всегда уважала, и они её знали как очень воспитанную, хорошую девочку.

***

Зашли в квартиру, наконец-то все дома.

— Вот. — Положил Еву на кровать, она так и не проснулась, я её всю дорогу на руках держал до самого дома, отец вёл машину. — Теперь здесь, принцесса, жить будешь. И спать. Завтра я тебе, дочка, самую лучшую кроватку куплю.

— А где же мы с тобой спать будем, Паш? — Таня удивлённо смотрела на меня. — Ева всю кровать заняла.

— В твоём вопросе самое главное — «мы», вот именно, Тань, спать мы с тобой сегодня на диване ляжем. — Я обнял свою Таньку. — Пойдём примем душ и... Слушай, ты ничего не ела сегодня, пойдём сначала закусим, посмотрим, что есть в моей холостяцкой квартире. Вернее, в холодильнике.

Мы поели, что нашли, и пошли в душ.

— Скажи, почему ты мне разу отказала, а, Тань? — Обнял я её, прислонился лбом ко лбу. — Танька, это правда ты?

— Не знаю, Паш. Какая я теперь тебе пара? Ты выучился, а я... Может, подумала, ты себе равную найдёшь, я и сейчас не представляю, как мы с тобой жить будем. Да и состояние у меня было такое, ничего не соображала. — Вздохнула она.

— Как жить будем? Как все. Зачем тебе учиться? Дочку воспитывай, и ещё мне одну Еву роди. — Предложил я.

— А если Сева получится, а не Ева? — Улыбнулась Таня.

Нашла о чём беспокоиться.

— Разве же это плохо? Я понимаю, как ты жила, трудно, экономно. Прости меня, но здесь нет нужды ни в чём, и больше никакая опасность тебе не грозит. Пойми, это образование, оно, конечно, и не плохо, но не главное в жизни. Если хочешь, то и выучиться можно. Отец всё уладит.

— Наверное. Мне кажется, что тот груз, который я носила, вдруг сам упал с моих плеч. Только Соломона Моисеевича жаль. Я ему многим обязана.

— Да. Значит, он на тебя квартиру оформил?

— Да, Соломон поступил благородно, на сердце тягостно стало. Жаль старика. Очень жаль.

Действительно жаль, мы благодарными ему быть должны всю жизнь.

— Оформил давно, я полноправная хозяйка. Вот так получилось, добрый человек пропасть не дал. Пока есть такие люди, жизнь не закончится.

— Только зачем она тебе, эта квартира?
— Квартирой Вайсера и правда делать нечего, надо будет, я десять таких куплю.

Таня задумалась.

— Пусть она пока пустая стоит, вдруг случится так, что ещё какой-нибудь отец выгонит свою дочь, я имею в виду из вашего окружения, а мы её тогда в дедушкиной квартире приютим. Такое может быть? — Удивила меня Таня.

Я задумался. Вряд ли так поступит какой-нибудь отец, твой — исключение. Другие не такие, вон как Махнов свою дочь-убийцу защищает, никаких денег не жалеет. Твой случай, пожалуй, единичный.

— Наверное. В твоём случае так и произошло. Добрая душа ты моя... Танька... Мы... — Больше ничего не мог сказать, голос вообще пропал, впрочем, и слова не нужны были. Я целовал свою Таньку, такую свеженькую после душа, такую душистую, мягкую, любимую... Которую не забывал никогда, даже лёжа в постели с другой, видел её, мою Таню...

***

Мы поженились через две недели, Таня стала Лучко, а спустя две недели и Ева стала Лучко, законной моей дочерью. Деньги ускорили формальности. Вот вроде и всё, но чего-то не хватало в этой жизни. И с Таней творилось непонятное, она иногда впадала в какое-то странное состояние. Когда это случалось, я обнимал её, она плакала навзрыд. Вся рубашка у меня на груди в такие моменты была мокрая от слёз. Я предлагал ей пойти к психологу, но она отказывалась. Не знал, что делать, опасно ли это её состояние? Думал, думал и принял решение, я сам записался на приём к психологу.

— Что вас беспокоит, молодой человек? — Психолог, мужчина средних лет, внимательно смотрел на меня.

— Жена беспокоит. Так беспокоит, что я боюсь за её здоровье. — Честно ответил я.

— Хотите поговорить об этом? Тогда говорите, только не скрывайте ничего.