Я тебя никому не отдам

Глава 8

Я собирался в школу, снова, как же мне всё надоела. Опять утро, потом день и вечер, и всё повторяется по кругу, словно мы живём в бесконечном цикле.
После того как меня бросила Ирка и она стала встречаться с Ромкой, я заметил, что я сам не свой. Проснулся с какой-то раздраженностью. Все казалось раздражающим - звуки, мурлыканье кошки на улице. И даже эта ужасная погода и белый снег, что укрыл весь город. Сегодня вечером шёл снег, а я то надеялся что уже наступила весна.
Надо потом позвонить бабушке и спросить как у неё дела. Я быстро нашел телефон бабушки в списке контактов и набрал номер. Телефон звонил несколько раз, но никто не поднимал трубку. Я начал волноваться и думать, что может что-то случилось. Вдруг, я услышал знакомый голос: Абонент временно недоступен.
Возможно просто был плохой сигнал из-за погоды. Я решил позвонить ещё раз, и снова набрал номер. Наконец то абонент был в сети и я вдруг услышал голос бабушки: Алло?
Я был так рад услышать её голос, что почти не мог подобрать нужных слов.
—Бабушка, это я Антон, как у тебя дела?
Бабушка ответила, что у нее все в порядке, и спросила, как у меня дела. Что я ответил это то что у меня всё хорошо, а моя злость тут же спрятал во внутри меня. Мы поговорили о погоде, о здоровья, Бабушка сказала, что последнее время очень сильно болят ноги погода меняется и это влияет на ее самочувствие. Я ей очень посочувствовал и пожелал что бы она поскорее выздоравливала.
Бабушка, а сосед тебе ещё заходит помогает? — спросил я.
— О да, он просто настоящий добрый человек, всегда готов помочь, — ответила бабушка с улыбкой. — Вчера он даже помог мне перенести тяжелую мебель из спальни в гостиную.
—Хорошо,— сказал я себе, но тревога о соседе всё ещё было, оно не как меня отпускала.—Бабушка, ну тогда мне пора в школу.
Мы попрощались. Бабушка была рада услышать меня. Надо будет на выходных приехать в гости.
Взглянув на часы, я увидел, что стрелки застыли на отметке восьми. До урока оставалось всего полчаса. До дома и школы – двадцать минут ходьбы, а то и больше. Разве что пуститься бегом, тогда, может, и успею на урок.
Выскочив на улицу, я ощутил ледяное прикосновение морозца к щекам, а под ногами хрустел снежинок. В лицо яростно хлестал ветер, такой силы, что казалось, он пытается остановить меня,
– Антон, Антон! – донеслось сквозь вой ветра. Я едва мог разобрать слова за этим яростным шумом.
Остановившись, я увидел, как ко мне спешит женщина в норковой шубе и на каблуках, от одного вида которых сводит ноги. Белый налет снега превратил её в подобие снежного человека. Это была Мария Александровна Павленко.
— Здравствуй, тётя Мария, — пробормотал я, слегка запыхавшись. Она взяла мою ладонь в свои прохладные руки, и я заметил, как удивление исказило её лицо.
— Антон, ну что это такое? Кроссовки в такую погоду!
Вот это да, я даже не заметил.Но возвращаться было некогда, я и так опаздываю на первый урок физики.
— Так нельзя, ты же простудишься! Мама твоя звонила, просила приглядывать за тобой.
— Спасибо, тётя Маш, но я ужасно опаздываю, — выпалил я и, высвободив руку, и скорее двинулся дальше.
Подбегая к школе, я на ходу сбросил куртку. Урок уже начался минут десять назад.
— Опаздываете, — проворчал охранник дядя Миша.
Я лишь кивнул, проскальзывая мимо него, лишь бы не заметил отсутствие сменки! Пулей влетел в кабинет физики. Класс уже сидели склонившись над тетрадями.
Учитель Иван Петрович пожилой человек, у него суровое или серьёзное выражение лицо, его редко можно увидеть в хорошее настроение. Его все уважают, и боясь даже слово лишнее сказать. У него светлые голубые глаза. Нос у него как большая картошка. На лице видны морщины и складки, особенно вокруг глаз и на лбу, что соответствует его возрасту. Волосы короткие, светло-серые или белые, коротко подстриженные. Аккуратно зачёсаны назад. На нем был серый кардиган поверх клетчатой рубашки на пуговицах. Брюки, темного цвета, коричневые или черные.
Иван Петрович, стоялу доски, что-то торопливо выводил мелом. Бросив на меня взгляд, он едва заметно кивнул, приглашая занять своё место. Я ответил таким же кивком и, стараясь не шуметь, скользнул за парту. По привычке устроился рядом с Иркой и лишь потом осознал это. Хотел было отодвинуться, но что-то заставила меня остаться.
— Привет, — прошептал я.
Она оторвалась от своих записей и взглянула на меня, но это был уже совсем другой взгляд – отстранённый, словно я вдруг стал чужим. Я отчетливо прочел это в её глазах. Какая-то она совсем иная. Не мог понять, что изменилось… Неужели накрасилась? Точно! Похоже, она начала меняться. Раньше она никогда не пользовалась косметикой, всегда проходила мимо полок с девчачьими баночками и тюбиками.
— Соловьёва Ирина, — обратился к ней Иван Петрович. — Что такое кинематика?
Для меня это было волнительно. Не зря Учитель обратился именно к Ирке. Ей ведь предстоят экзамены по физике, она просто обязана это знать.
Как и полагается в школе, все замерли, когда Учитель задал вопрос. Я смотрел на Ирку и видел, как её тоже охватила тревога. Кончики пальцев слегка подрагивали. Как же я хотел ей помочь! Эх, если бы люди умели читать мысли…
Прошла долгая секунда. Ирка пыталась что-то вспомнить.
– Кинетика – это… – Учитель мягко подтолкнул её.
Ирка ухватилась за его слова.
– Раздел физики, который… Который изучает… – Она запнулась,
– Изучает движение тел безотносительно к причинам этого движения, – выпалил я, стараясь произнести всё как можно чётче, чтобы Ирка успела повторить. – То есть скорость, ускорение, путь и время, занимаемые телом в процессе движения.
— Всё верно, спасибо, Антон Сухарев, — учитель обратился ко мне, и Иван Петрович бросил на меня строгий взгляд.
Я поднялся, и теперь мы стояли друг напротив друга.
— Извините, я не мог поступить иначе, — произнес я.
— Садитесь. А вас, Ирина Соловьёва, если вы действительно намерены сдавать экзамен, жду завтра после уроков на консультацию. Вашим знаниям по физике явно не помешает дополнительная подготовка.
— Хорошо, — недовольно буркнула Ирка, возвращаясь на свое место. По классу тут же пополз шепот: «Серьезно, Ирка и физика?», «Что она вообще знает?».
— Класс, продолжаем урок. На следующем занятии проверочная работа, и не вздумайте прийти с пустыми головами, — как всегда, пригрозил учитель. Класс тяжело вздохнул в ответ.
Физика… этот урок казался нескончаемым кошмаром. Не то чтобы я не любил Ивана Петровича, он объяснял прекрасно, но его голос, превращал каждое мгновение в целую вечность.
Наконец, долгожданный звонок! Класс взорвался лавиной, ученики, словно дикие звери, ринулись к выходу, толкаясь и сшибая друг друга в отчаянной попытке вырваться из этого кабинета.
Пока одноклассники пыталась освободиться, мы с Иркой терпеливо ждали, когда всё разойдутся.
— Детский сад, — покачал головой учитель, глядя на суету. Когда последний ученик покинул кабинет, Иван Петрович остановил меня. — Антон, задержись на минутку.
Я подошел к его столу, чувствуя легкое беспокойство. Ирка покинула класс.
— Сколько у тебя сегодня уроков? — спросил он.
— Семь, да еще консультация по математике, — ответил я, не задумываясь, и заметил, как помрачнел Иван Петрович.
— Я хотел попросить вас об одолжении: не могли бы вы подготовить презентацию для девятого класса? Я совершенно не разбираюсь во всей этой компьютерной технике.
— Хорошо, я согласен, — ответил я, вздохнув.
— Мне кажется, презентация поможет ребятам лучше усвоить материал, — задумчиво произнес Иван Петрович. — Тема — законы Ньютона и их применение в повседневной жизни. Ну что, справишься?
— Постараюсь, — ответил я, и на душе сразу стало светлее.
— Ах да, еще… где-то читал, что сейчас можно создавать такие рабочие листы для записей, для памяток всяких…
— Ага, да, я понял, хорошо. А когда на завтра?
— На послезавтра успеешь?
— Постараюсь, — ответил я, не желая огорчать учителя. Придется попотеть, чтобы не подвести Ивана Петровича.
Он отпустил меня, и, выходя из класса, я заметил Светку, прислонившуюся к стене.
— Привет, Антон, — поздоровалась она. Светка шла рядом, ее кудрявые волосы едва касались моего плеча. Все вокруг смотрели на нас, и особенно я уловил взгляд Ирки. В нем было что-то такое, что словами не передать. Мимолетное, но пронзительное. Она тут же отвернулась к своему Ромке. Мне стало не по себе, захотелось отстраниться от всего этого.
— Антон, а зачем тебя Иван Петрович задержал?
— Презентацию и рабочие листы для девятого класса попросил сделать, — ответил я без особого энтузиазма.
—Что с тобой? —спросила меня и положила свои руки на моё плечо я оттолкнул ее руку и отвернулся. Меня охватила чувства ревности, обида.
— Ничего, — выдавил я, пытаясь унять дрожь в голосе. Внезапно по коридору мчалась Оксана, остановившись передо мной с трудом переводя дух.
— Антон, я тебя наконец-то нашла! — выпалила она.
— Что-то случилось? — взволнованно спросил я.
— Да нет, ничего особенного, — начала Оксана, запинаясь. — Просто сегодня не самая лучшая погода для прогулки, но я хотела пригласить тебя познакомиться с Евгением.
— Ирка рассказывала про Евгения, — признался я, нахмурившись. — Постой, а я-то тут причем? — Я недоуменно уставился на Оксану, чувствуя, как во мне поднимается раздражение. Наверное, прозвучало это грубо.
— Просто это Иркина затея. У нее какой-то план, чтобы убедить Евгения снова ходить.
—И какой у неё план? —Спросил я убеждаюсь себя что Ирка не позовёт Романа и мы сможет поговорить наедине.
— Я не знаю, — пожала плечами Оксана. Она вдруг загрустила.
—Хорошо, я приду, только я не знаю где он живёт?
—Нечего за тобой приедет машина.
—А мне свами конечно нельзя? —Света нашла момент что бы наконец что — то сказать.
Оксана посмотрела на меня и на Светки, она что-то хотела сказать, но её перебил звонкий звонок на урок.
Я не медлительно вошёл в класс истории, за мной следом ели успевала Света.
Она, не спрашивая моего согласия, присела рядом за парту. Я почувствовал на себе взгляд Ирки, она сидела на третьем ряду.
Я не отрывал от нее взгляда.
— Евгений, это кто? Новый ухажер Оксанки? — прошептала Света, дернув меня за рукав.
Не знаю, кто такой Евгений: друг, поклонник, воздыхатель? Но я чувствовал – он занимает в ее сердце особое место...
Из-за погоды уроки были сокращённые, по 30 минут. История началась с опозданием, и учителя все не было. За последними партами развернулось целое казино: кто-то рубился в шахматы, другие резались в карты.
Девчонки шептались, обсуждая свои наряды для последнего звонка. Ирина, погруженная в телефон, счастливо улыбалась, водя пальцами по экрану. Наверное, переписывалась со своим Ромкой. Что же такого он ей написал, что Ирка, схватила вещи и, не проронив ни слова, выскочила из класса?
— Это что сейчас было? — возмущенно загудели одноклассники.
Я вышел за ней следом, спустился вниз по лестнице и успел, когда она одевалась в раздевалке. Как некстати, охранника не было на своём рабочем месте.
— Ирка, ты куда это? — окликнул я, надеясь задержать её.
— Не твоё дело, — отрезала она, не останавливаясь.
— Ты же урок пропускаешь, — попытался я вразумить её, но Ирка лишь махнула рукой и прошла мимо.Я почувствовал странный запах. Это были не духи и даже не одеколон Романа. Нет, это был запах перегара, смешанный с жвачкой "Орбит". Отвратительно! Я не переношу запах сигарет.
— Ирина, что он с тобой сделал? Ты словно зачарованная, я тебя не узнаю… Где та Ирка, которую я знал и… — Слова застревали в горле. Я пытался признаться.Почему мне так сложно в этом признаться? Я боюсь, что меня отвергнут, когда я признаюсь в своих чувствах.
Ирка посмотрела на меня пристальным взглядом. В её глазах я ничего не видел, словно передо мной стоял совсем незнакомый человек. Куда пропала та, которую я знал когда-то?
За Иркой пришёл её парень, и они вместе выбежали из школы, держась за руки.
Я чувствовал себя подавленным и уничтоженным.
— Эй ты! Почему не на занятиях? — рявкнул охранник.— Живо пошел, пока не высек!
Я вернулся в класс. Учителя еще не было. Я опустился на свое место.
— Ирка с урока сбежала, что ли? — прошептала Света, заглядывая мне в глаза.
Мне не хотелось говорить. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась не учитель истории, а Анна Николаевна, географ. Молодая, всего двадцать девять, она не так давно начала преподавать в нашей школе. Невысокая, в простых балетках, она всегда одевалась строго: белая блузка, юбка ниже колен, волосы собраны в аккуратный пучок.
— Здравствуйте, класс, — произнесла она неожиданно твердым голосом. Вспомнилось, какой робкой и неуверенной она казалась в свой первый день. — Учитель истории сегодня отсутствует, поэтому урок проведу я. Шум в классе мгновенно стих, и задние парты опустели – ребята, как по команде, заняли свои места.
– Что случилось с Андреем Александровичем? – голос Сани Арбузова прорезал повисшую тишину.
– С Андреем Александровичем всё в порядке, не волнуйтесь, – ответила Анна Николаевна. – Его задержала непогода. Ещё вопросы есть?
– Анна Николаевна, а вы замужем? – выкрикнул кто-то из мальчишек, и по классу прокатился сдавленный смешок.
Лёгкий румянец залил щёки Анны Николаевны, но она проигнорировала вопрос, перейдя к уроку. Она раздала листки с заданиями, и стало ясно – сегодня не география, а контрольная по истории, материал которой мы проходили на прошлой неделе. Вопросы, были не такие сложные, я так считаю, но остальным, которые не учили, будет гораздо сложнее на мой взгляд. Света, казалось, излучала спокойствие и уверенность, что-то сосредоточенно подчёркивая карандашом. У нас с ней разные варианты, и я почти уверен, что на первый вопрос она ответила неверно.
"Ответ на первый вопрос — буква «В»", — написал я на листочке, пока учительница занималась своими делами. Света скользнула взглядом по листку, затем ее глаза встретились с моими, и она едва слышно прошептала: "Спасибо."
Наконец, урок наконец закончился.
— Антон, — услышал я тихий голос Светы. — Слушай, ведь тебе нужна моя помощь?
— Помощь? В чем? – удивился я.
— Ну, с этими рабочими листами по физике. Ты же один не справишься, а я могу помочь.
— А ты умеешь?
— Более чем. В девятом классе по биологии я сама составляла рабочие листы. Мне так гораздо легче учиться.
— Ладно, тогда после уроков, — согласился я.Мне росто не хотелось ее обижать.я хотел побыть в полном одиночестве.
Светка обрадовалась.
На перемене я наткнулся на Никитку. Он стоял, оживленно беседуя с Соней Астаховой. Они выглядели счастливыми и улыбались друг другу, хоть у них всё хорошо, не то что у меня.
Ирка сбежала к своему Ромео. Надо было начистить ему морду, прежде чем они ушли, и мне совершенно наплевать, что потом будет со мной.Я просидел все уроки. На консультации по математике меня даже не спрашивали. Я сидел у окна и смотрел на бесконечное падение снега за стеклом. Всё было покрыто белой пеленой.
Консультация закончилась.
— Ребята, а где Соловьёва Ирина? — голос учительницы прозвучал с легким раздражением.
— Так она на уроке истории вещи собрала и ушла, — пропела Ксюша Воронцова, вечная любимица учителей и королева школьных сплетен.
— Вот Соловьёва, придется с матерью поговорить, — вздохнула учительница.
Учительница отпустила класс по домам, строго-настрого запретив в такую погоду шататься по улицам.
Я дождался Светку и Никиту у входа.
— Антон, ты так пришел? — заметил Никита, покосившись на мои ботинки.
— Угу, сегодня опоздал,— буркнул я. — Ну что, Свет, готова? Никита а где твоя сестра, и Соня.
— Так у нее уроки два часа назад закончились, а за Соней уже родители забрали,— ответил Никита, бросив на Светку какой-то странный взгляд, когда она подтвердила, что идет ко мне помогать с рабочими листами по физике. Впрочем, Никита и сам вызвался поучаствовать.
По пути мы завернули в продуктовый "Солнышко". За прилавком стояла Мария Алексеевна — мама Ирины.
Мы вошли. Внутри магазина царил мёртвая тишина, нарушаемый лишь гулом холодильников, да тихим перешептыванием покупателей – их было всего трое.
— Здравствуйте, — прозвучало наше приветствие.
— Здравствуйте, ребята, — Мария Алексеевна одарила нас теплой улыбкой, — Антон, как папа? Операцию сделали?
— Да, — ответил я, чувствуя, как ком застрял в горле. — Опухоль удалили. Скоро вернется.
— Слушай, Антон, — она подалась ко мне, понизив голос до доверительного шепота, — у вас с Иркой что-то случилось? Вы поссорились?
Я отрицательно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Нет, не ссорились, — прозвучало глухо.
— А то что-то я тебя последнее время совсем не вижу… да этот Ромка… он ведь испортит мою девочку!
Мама Ирины права, Ромка испортит девочку, если сейчас её не остановить, то потом будет поздно.
— Антон, поговори с Иркой, умоляю! — сказала Марии Алексеевны . — Помоги ей забыть этого Рому! Ты ведь её любишь, я знаю, всегда знала… видела, как ты на неё смотришь… ради неё ты приходил … да я вас еще вот с такого размера помню.
Я кивнул.
— Я пытался с ней поговорить, но она и слушать меня не стала, — сказал я. — Сегодня она ушла из школы с Романом.
Конечно, я промолчал, что от неё пахло перегаром, но всё же зря я ей сказал, что она убежала, после этого Мария Алексеевна заплакала, по её щекам потекли слёзы. Я пытался её успокоить и убедить, что Ирка не общается с Ромкой. Тогда она успокоилась, только так я смог её успокоить, но она, кажется, этому поверила.
— Мам, что случилось? — вошел Никита, в руке держал корзину с продуктами: батон хлеба, три питьевых йогурта, десяток яиц, сосиски, гречка и макароны.
— Все в порядке, Никита. А это ты кому?
— Это не моё, это для Антона.
Я расплатился за продукты, чувствуя, как тяжесть пережитого давит на плечи.
— До свидания.
— Никита, чтобы был дома через час! — крикнула мама вслед. Мы шли из магазина и направились в мой дом.
По пути, на лестнице, мы остановились, в квартире моего дома дверь была приоткрыта, и в голове у каждого промелькнула одна и та же мысль: грабитель!Светка испугалась, она дрожала не от того, что было холодно, а от того, что ей было страшно. Никита дрожал, как осиновый лист, я это чувствую, хотя скрывает, чтобы не показаться трусом. Я не знаю, но тоже чувствовал какой-то страх. Я тихо вошёл в квартиру. Ребята остались в коридоре. Прямо на пороге я заметил норковую шубу, ту самую, роскошную, принадлежавшую Марии Александровне.
— Ребята, расслабьтесь, это тетя Маша, заходите, — выдохнул я с облегчением.
Они нерешительно замялись в дверях, а я резко захлопнул дверь, надеясь привлечь внимание тети Маши. Из кухни доносилось шипение сковородки и дразнящий запах жареных котлет. Я, сбросив обувь, направился на кухню. Тетя Маша стояла у плиты и что-то напевала себе под нос.
— Здравствуйте, тёть Маша, — окликнул я. Тётя Маша вздрогнула от неожиданности, словно от выстрела, и лопатка с глухим стуком покатилась по полу.
— Антон, ты что так пугаешь!
— Извините, просто вы дверь не закрыли.
— Ох, совсем из головы вылетело, какая-то я сегодня растерянная.
— Вы так больше не делайте, мало ли что…
— Прости, черт возьми, уже второй раз за день котлеты горят! Совсем расклеилась. Привет, ребят, — встрепенулась тётя Маша, приветствуя Светку и Никиту. — Вы, наверное, окоченели? Сейчас чайку горячего налью, с пирожными.
Мы уселись за кухонный стол, и тепло разлилось по телу. Тётя Маша яростно оттирала плиту от брызг масла,
— Антон, только маме ни слова, ладно? Прошу!
— Да ладно, с кем не бывает, — отмахнулся я, залпом допивая обжигающий чай, и все равно опалил язык, когда телефон пронзительно зазвенел.
— Алло, — ответил я, стараясь не морщиться от боли.
— Привет, Антон, это Оксана. Выходите, я жду, — промурлыкала она и отключилась.
— Ребят, я с вами, — Света решительно поставила чашку на стол, осушив остатки чая.
— Куда это вы собрались? Только пришли, а за окном что творится… Метель! Нет, я вас не пущу, вы ещё дети, и я с вами.
— Ладно, — пробормотал я. Все вместе мы вывалились из подъезда. Я погасил свет, напоследок щелкнув замком.
Погода не изменилась. Ветер выл, бросая в лицо снег.
На остановке, стоял длинный, черный фургон. Из него вышел мужчина – высокая, широкоплечий в длинном пальто с меховым воротником, скрывающая взгляд за темными очками. Тетя Маша, заметив его, тут же заметалась, сумке нашла флакончик духов с ароматом нежного шалфея.
— Здравствуйте, я Мария Александровна, — приставилась она, протягивая руку. Незнакомец посмотрел на её и нас ледяным взглядом, а затем молча распахнул дверь фургона. Внутри открылся роскошный салон: кресла из черной кожи, словно троны, серые шторы на окнах, намекающие на тайну. Я никогда не видел ничего подобного, только в голливудских фильмах.
И тут я заметил Ирку. А рядом с ней – Ромка. Вот тебе и на! Меньше всего я ожидал увидеть их здесь. И, как назло, я оказался рядом с этим предателем. Единственным моим желанием было врезать ему так, чтобы ни один стоматолог в мире не смог собрать его зубы обратно. Почему я сел последним? Знал бы, точно бы устроился рядом с водителем. Но теперь уже поздно. Тетя Маша, словно забыв о нас, перебралась к нему и принялась строить глазки, которые тот игнорировал с каменным лицом.
— Привет, Оксана, Ирка, — позоровалась тетя Маша повернулась к нам.
— Здравствуйте, тётя Маша, — отозвались девочки.
— Ребят, только прошу вас, будьте вежливы и дружелюбны, — начала Оксана предупреждая нас.
Я заметил, как Ромка обнял Ирку за плечи. Они выглядела очень счастливыми, что мне стало просто дурно на них смотреть, сейчас точно не сдержусь и ударю его, чтобы убрал свои руки от моей Ирки. Мои кулаки тяжело сжались, и я почти не мог сдержать себя. Мне хотелось броситься к ним и оттолкнуть его от нее, но я понимал, что должен остыть и проявить контроль над своими эмоциями.
Я отвернулся, чтобы не видеть их вместе. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем машина остановилась. Каждые пять секунд смотрел на часы, считая мучительные минуты. Я выскочил первым, следом за мной Света, все это время в машине
делала селфи, которые тут же отправляла друзьям, не забывая похвастаться. За ней вылез Никита, потом Оксана, и, наконец, появилась "сладкая парочка". Ромка, как галантный кавалер, подал Ирке руку, помогая выйти из машины. Тётя Маша позавидовала она завистью смотрела на эту сцену, и мечтала что водитель проявит тоже самое, но он оказался куда серьёзным и вовсе не джентльмен.
Мы остановились около большого особняка с железными воротами с красивыми узорами, наверное, их делал искусный мастер, который знает толк своей работе. Нам открыл охранник, большой такой дядька с огромным красным носом.
— Здравствуйте, — дружно поприветствовали мы.
— Здравствуйте, ребята, проходите, — дружелюбно сказал охранник.
Я не успел толком ничего разглядеть вокруг, но думаю, летом здесь просто рай.
На пороге нас встретила худощавая женщина с большими, пронзительно голубыми глазами и тонкими губами, густо накрашенными алой помадой. Короткие, сероватые волосы явно накрашены.
Одета была в блузке и юбке до колен.
Она посмотрела на нас и улыбнулась.
— Сколько вас пришло сегодня, в такую погоду лучше вам зайти внутрь, — сказала женщина, улыбалась и вела себя доброжелательно. Она раздала вс нам тапочки.
Дом внутри был, словно мы попали в сказку. Всё такое, как показывают в фильмах про богачей: красивую хрустальную люстру на потолке, даже пол боюсь притронусь, вдруг я его поцарапаю и мне придётся за него платить. Да уж, такой дом стоит больше миллионов, это точно. Я перестал всё рассматривать.
— Меня зовут Антонина Милославская, — представилась хозяйка и пригласила нас в просторную гостиную. Мы расселись вокруг стола, а вскоре появилась молодая девушка, должно быть, прислуга, с подносами, с горячием чаем с лимоном. — Угощайтесь, а я поднимусь к Евгению.
С этими словами она поднялась по витиеватой лестнице на второй этаж.
— Ром, а у тебя много комнат в твоём доме? — вспросила Ирина. А я и забыл, что Ромка у нас тоже из богатеньких семей.
Ромка задумался и долго не мог ответить. И вдруг ни с того ни с сего раздался шум со второго этажа. Мы слышим голос Антонины Милославской и неизвестный мне мужской голос, наверное, это был тот самый Евгений.
— Я не хочу их видеть! — кричал он в ярости. — Чтобы духу их здесь не было! Проваливайте!
Ребята переглянулись, словно их окатило ледяной водой. Оксана побледнела, взгляд ее стал потерянным,
— Уходите! — продолжалась наверху.
— Евгений, успокойся, пожалуйста. Эти ребята пришли познакомиться с тобой.
В ответ раздался усмешка.
— Познакомиться с калекой? Не нужна мне их жалость! Пусть убираются отсюда, и чтобы ноги их здесь больше не было! Вон!
Атмосфера накалялась. По щекам Оксаны потекли слезы.
— Да он просто баба истеричная! — не выдержала Ирка и, развернувшись, ринулась к лестнице.
— Ирка, куда ты?! — в отчаянии крикнула ей вслед Оксана.
Мы, словно стая всполошившихся птиц, бросились за Иркой на второй этаж. Дверь в комнату оказалась не заперта.
— Слышь, ты! — выпалила Ирка, вырываясь из цепких рук Антонины Милославской, тщетно пытавшейся ее остановить. Евгений сидел в инвалидной коляске. Цвет его волос и глаз я не успел разглядеть, но заметил небрежную щетину, пробивающуюся на подбородке. — Истеричка! Баба!
Евгений открыл было рот, чтобы ответить, но Ирка не дала ему и шанса.
— Мы пришли познакомиться, ради тебя ,а ты… — она перевела дыхание, — на ты...
— Пошла вон! — процедил Евгений сквозь стиснутые зубы.
— Ладно, мы уходим, но знай: Оксану ты больше не увидишь, — отрезала Ирка, схватила Оксану за руку и потащила ее к выходу. Мы за ними. Накинули верхнюю одежду и выбежали на улицу.
Антонина Милославская выбежала за нами, даже не накинув шубу, и, с отчаянием в глазах, принялась извиняться за Евгения.
— Оксаночка, — Антонина Милославская обхватила её за плечи дрожащими руками, — прошу, пойми.
Евгений после той аварии стал очень вспыльчивый. Простите, но пожалуйста, не бросай его, с тобой он совсем другой человек.
Ирка перебила слова Антонине Милославской.
— Оксана, идём, — сказала Ирка и потянула её за собой. Оксана не сопротивлялась и послушно шла за
Всю дорогу Оксана не успокаивалась. Ирка, Никита и все, кто там был, пытались её утешить, но только они ей напоминали имя Евгения, тут же начинала ещё больше реветь.
— Оксаночка, успокойся, милая, — тихонько начала тётя Маша, но её слова стало только хуже.
Машина остановилась. Ирка, Оксана, Никита и Ромка, бережно поддерживая её под руки, помогли дойти до дома. Я стоял в стороне, понимая, что моя помощь сейчас будет лишней. Или все-таки стоило пойти?
Я так и не решился.
Водитель вернул нас на то же место.
Погода восстановилась. Снег прекратился. Сумерки сгущались. смеркаться.
— Спасибо, — поблагодарила тётя Маша водителя, который ещё за всё это время не назвал своего имени. Он всё ещё держал серьёзное лицо. Водитель молча покачал головой, завёл машину и уехал. Тётя Маша долго смотрела вслед уезжавшей машине.
Свете позвонили её родители и велели быстро идти домой. Мне пришлось её провожать. Жила она недалеко, но идти по снегу
— Оксаночка, — она взяла её за плечи, — извините пожалуйста, Евгений после той аварии стал очень вспыльчивый. Простите, но пожалуйста, не бросай его, с тобой он совсем другой человек.
Ирка перебила слова Антонине Милославской.
— Оксана, идём, — сказала Ирка и потянула её за собой. Оксана не сопротивлялась и послушно шла за сестрой.
По пути Оксана не успокаивалась. Ирка, Никита и все, кто там был, пытались её утешить, но только они ей напоминали имя Евгения, тут же начинала ещё больше реветь, по её слезам потекли чёрные слёзы.
— Оксаночка, успокойся, — начала утешать её тётя Маша, но стало ещё хуже.
Водитель остановился. Вышли Ирка, Оксана, Никита и Ромка, они помогали Оксане дойти до дома. Я бы пошёл помочь, но моя помощь им была бы не нужна. А может, всё же надо было пойти?
Я всё же не пошёл.
Водитель привёз нас обратно на то же место.
Погода уже восстановилась. Снег больше не шёл. Начало смеркаться.
— Спасибо, — поблагодарила тётя Маша водителя, который ещё за всё это время не назвал своего имени.Его лицо хранило серьёзность. Лишь молчаливый кивок стал ответом, затем мотор взревел, и фургон растворилась в снежной дымке. Тётя Маша долго смотрела ей вслед, словно провожала.
Внезапный звонок родителей заставил Свету заторопиться домой. Мне пришлось провожать её сквозь снежную дорогу. Расстояние было невелико, но каждый шаг давался с трудом: снег, словно пуховое одеяло, укутал землю, достигая колен.
Дороги сильно замело. машины застыли. Даже снегоуборочная техника казалась беспомощной перед стихии. Преодолев ещё несколько шагов, мы наконец добрались до места.
— Антон, — остановилась она. Из рюкзака появился телефон. Я полагал, что сейчас она сне что —то покажет, но Света просто включила камеру. — Ну, Антон, не будь пнём, это же на память!
— Если уж на память, — согласился я, — тогда потом пришлёшь.
— Конечно, — кивнула Света и принялась увлечённо щёлкать меня с разных сторон. Больше всего мне не понравилась, когда она обняла меня и вытянула губы трубочкой, словно для поцелуя. Я тут же отстранился, напоминая себе и ей, что моё сердце принадлежит только Ирке.
Мы попрощались у подъезда, и вскоре я уже был дома. Тётя Маша, как всегда, хлопотала над ужином, но аппетита у меня не было. На столе дымилась гречка с сосисками. Гречка получилась сухой и безвкусной, а сосиски были обуглены до черноты – зачем их было так мучить на сковороде?
— Антон, — тётя Маша пришла на кухню, одета в сине-голубую пижаму, и держала в руках ноутбук. — Тут твои, — прошептала она, словно что—то боялась. — Только молчи про мою гречку, ладно?
— Хорошо, — отозвался я, пряча остывшую чашку подальше от любопытных глаз. На экране появились лица мамы и папы, сияющие от счастья. — Привет, мам, привет, пап, — махнул я рукой.
— Привет, сынок, как вы там? — спросил папа. Его голос звучал тепло и заботливо.
— Всё потихоньку. У бабушки тоже почти всё хорошо, только погода на её ноги влияет. Вы ей звонили?
— Да, Антош, полчаса назад разговаривали, — ответил папа. — Самочувствие у бабушки немного слабовато.
— Надо бы её к нам перевезти, но она ни в какую, пап, уговори её.
— Постараемся, — кивнул отец. — Ты же знаешь, она упрямая.
— Знаю, — вздохнул я.
— Антон, ты хоть нормально ешь? Что там тётя Маша приготовила?—спросила мама.
— Да всё отлично, на ужин была очень-очень вкусная гречка с сосиской, — быстро выпалил я, стараясь перевести разговор. — Мам, пап, вы когда точно приедете? Через неделю?
— Скоро, Антон, очень скоро, — ответила мама, а папа отвлёкся на женщину в белом халате, появившуюся в кадре.
— Это как-то связано с папиной болезнью?
Мама отрицательно покачала головой.
— Нет, солнышко, папа идёт на поправку. Мы постараемся приехать к твоему семнадцатилетию.
Мы проговорили еще минут пятнадцать, пожелали друг другу спокойной ночи и отключились. Тётя Маша, забрав ноутбук, удалилась, она смотрела видео "Как покорить мужчину". Ерунда какая-то.
Я попытался делать уроки, но в девять вечера меня одолела лень. Забросив учебники, я решил заняться презентацией по физике, но сперва захотелось позвонить Ирке и узнать, как там Оксана.
Набрал номер. Короткие гудки сменились тишиной. Отключила телефон. Ладно, попробую еще раз. Но вместо Иркиного голоса услышал шепот Никиты.
— Алло, Ник, почему Ирка не отвечает? — спросил я.
— Потом объясню, — прошептал он, словно боялся, что их подслушают.
Я кивнул в пустоту.
— Как там Оксана? Успокоилась?
— Угу, успокоишь её… Заперлась в комнате, никого не пускает. Родители еще ничего не знают, мы им не говорили про Милославскую. Антон, давай завтра в школе поговорим, если, конечно, из-за погоды не будет дистанционки. Антон…
— Никита, поговорил — отдавай! — раздался в трубке голос Ирки. Ник отключил вызов, но в его голосе чувствовалась недосказанность, словно он хотел сказать что-то важное.
Сделав пару слайдов, я почувствовал сильную усталость. Глаза болели от яркого экрана. Пожелав спокойной ночи тёте Маше, которая ещё спала, а смотрела мелодраму о любви.
— И тебе спокойной ночи, Антон.
Тётя Маша повернулась ко мне, и я увидел, что она не только смотрит кино, но и вяжет. О Боже! А я-то надеялся, что она уже забросила это занятие.
— Что вяжете? — поинтересовался я.
— Носочки. У моей подруги скоро родится малыш, вот решила связать ей маленькие носочки. Правда, милые?
— Да, очень. Такие крошечные, неужели у новорождённых такие маленькие ножки?
— Угу. Хочешь, присоединяйся, — предложила она, но я тут же отказался и вернулся в свою комнату. Надев наушники, я начал перебирать песни, пока не наткнулся на запись с голосом Ирки.Она играла на моей гитаре. Ещё не давно я учил её играть на гитаре. Закрыв глаза, я погрузился в музыку, вспоминая времена, когда всё было по-другому.
Вспоминаю я тот день, когда встретила тебя,
Сердце заколотилось, как будто в сказке я!
Глаза твои, как звёзды, светили в темноте,
Первая любовь — это нежность в душе!
Припев:
Первая любовь — это всплеск эмоций,
Словно в сердце фейерверк, унося в просторы!
Смех и радость рядом, мечты в облаках,
Первая любовь — это счастье в слезах!