Я тебя отвоюю

Глава 2

"Мне нужно место, чтобы спрятаться, 

Но я не могу найти такое поблизости. 

Хочу чувствовать себя живой, 

Снаружи я не могу побороть свой страх" 

За весь день Моника не сомкнула глаз. Сон всё никак не мог завладеть сознанием девушки, потому она и провела целые сутки лёжа на верхней полке. Иногда вставала, чтобы сходить в туалет или выйти на какой-нибудь станции подышать свежим воздухом. Людей в вагоне было не так много, однако наличие детей создавало столько шума, что казалось, будто в вагоне находилась целая толпа. И это очень раздражало Монику, отчего она старалась не пропустить ни одной остановки, где могла провести время наедине с собой. Через полчаса Моника будет в Москве. Она уже начала собирать вещи, отдала грязное постельное бельё проводнику и стала ждать. Чего ждать, она не знала. На протяжении нескольких лет её не покидало ощущение странного влечения к столице России. Казалось, будто её судьба была связана с этим городом ещё с самого рождения. Необъяснимое чувство тревожило душу девушки. Будто именно здесь её ждёт нечто опасное и в то же время очень важное. Странно? Не то слово. Но кто знает, чего ждать от этой жизни?

На вокзале её должна была встретить тётя Василиса, сестра матери. С этой женщиной Моника познакомилась в возрасте семи лет и сразу же её полюбила. Василиса Александровна, в отличие от своей старшей сестры, была весёлой, жизнерадостной, не любила тратить жизнь на ссоры и обиды, всегда и во всем старалась находить только хорошее. Это стало понятно сразу. Её окружала особая аура, благодаря которой рядом с ней любой испытывал невероятное расслабление. Таких людей ещё называют уютными. И ту первую и последнюю встречу с тётей Моника запомнила на всю жизнь. В тот день она ревела из-за того, что машина на её глазах раздавила беззащитного голубя. Как раз в этот момент приехала Василиса Александровна и быстро успокоила плачущую девочку.

— Моня, ты чего плачешь?

— Машина только что задавила голубя. - заикаясь отвечала маленькая Моника.

— Ну, что ты. Ему сейчас знаешь, как хорошо на небе?

— На небе? — вытирая слезы, переспросила девочка.

— Да, — Василиса Александровна коснулась указательным пальцем кончика её носа, — Он сейчас в лучшем из миров.

Поезд остановился, прерывая Монику от детских воспоминаний. Она взяла свой чемодан и обернулась, осматривая помещение на случай, если забыла что-то, но, ничего не заметив, пошла в сторону выхода. Людей было много. Очень много. Они появлялись отовсюду. 

— Никого не потеряла? — Василиса Александровна, появившаяся из ниоткуда, обняла свою любимую племянницу.

— Кажется, если бы не ты, то потеряла бы я себя. — ответила девушка, крепко обнимая тётю в ответ. 

Вскоре они сели в такси и поехали в сторону нового дома Моники. Дорога предстояла долгая, особенно учитывая московские пробки. Молодая студентка с возрастающим вожделением рассматривала улицы города, по которым ей с этих пор предстояло разгуливать. Машина промчалась мимо Красной площади. Невероятно! Ведь ещё совсем недавно она видела её только по телевизору или на картинках, а сейчас девушка рассматривала главную достопримечательность страны вживую. Теперь это её реальность. Реальность, в которую сложно поверить. 

Наконец, машина остановилась возле подъезда самого обычного кирпичного дома, в котором жила Василиса Александровна. Она расплатилась с таксистом и поторопилась выйти из машины, намереваясь первой забрать единственный большой чемодан племянницы. Но Моника не позволила ей сделать это и не обратила никакого внимания на ярые протесты тёти. 

Квартира Василисы Александровны оказалась гораздо скромнее квартиры её сестры. Она жила одна в малогабаритной двушке с простейшим ремонтом. На стенах уже потёртые от времени обои в цветочек; в гостиной стояла старая мебель вперемешку с приобретёнными недавно предметами интерьера, так что ничего друг с другом не сочеталось, а окна были деревянные. Будь на месте Моники какая-нибудь избалованная девчушка, точно бы брезгливо поморщилась от непривычной обстановки, но мисс Эррера, напротив, смотрела на своё временное пристанище с трепетом в душе. Запах свежеиспеченных пирожков, лаская пазухи, обволакивал всю квартиру, а живые цветы в вазе, украшающие стол, создавали атмосферу уюта. 

— А Женька-то, соседка моя, не подвела. Вовремя пирожки из духовки вытащила. Вон, какие румяные получились, - хвасталась Василиса Александровна, доставая из духовки свои вкусности. - Иди руки вымой и садись за стол, есть будем. 

Моника сделала то, что ей было велено, и уже вскоре они обе сидели за кухонным столом и вели непринуждённую беседу. Они чувствовали себя превосходно в обществе друг друга, но всё же необходимость поддерживать разговор доставлял мисс Эррера, не привыкшей к нахождению в компании с другим человеком столь длительное время, дискомфорт. 

— Ты же понимаешь, что поступить в МГИМО не так просто? Что будешь делать, если всё же не сможешь сдать вступительные экзамены? — интересовалась Василиса Александровна, делая шумный глоток чая. 

— В любом случае точно не собираюсь уезжать отсюда. Думаю, мама это прекрасно понимала, когда позволила мне уехать, — ответила Моника, глядя прямо в тётины глаза. От неё ей нечего было скрывать. 

— Почему ты с ней так? — в этот момент взгляд Василисы Александровны вдруг показался таким печальным и усталым, что лицо её вмиг будто бы постарело. 

— Как? — Моника не понимала или, по крайней мере, пыталась сделать вид, что не понимает, к чему клонит тётя. 

— Послушай, я знаю, ваши отношения довольно напряжённые, но ты должна понять, что твоя мама любит тебя и очень беспокоится о тебе, — Василиса Александровна старалась быть очень осторожной со словами, чтобы не сказать ничего плохого про свою сестру и не превратить любимую племянницу в неблагодарную дочь. Но Монике, кажется, было всё равно. Она ни на секунду не проявила никаких эмоций, оставаясь совершенно спокойной.