Я тебя получу

Часть 17

***
Всё произошло молниеносно, я даже не успела ничего понять. Какие-то секунды - и вот я уже стою прижатой спиной к стене, а напротив сияет улыбкой рожа Кнута.

- Испугалась? - убирает руку от моего лица, за что тут же получает удар кулаком в ребро.

- Ты совсем умом тронутый?

- Вообще-то, да. Разве ты этого ещё не поняла? - улыбка становится ещё шире. - Я ненормальный.

Отходит на шаг назад, и я наконец-то могу вздохнуть с облегчением. Убираю за уши волосы, поправляю воротник блузки.

Он стоит напротив и совершенно не выглядит как-то устрашающе. Я бы сказала, что выглядит он вполне даже миролюбиво. Если бы не глаза... взгляд совершенно поехавший. То ли он у него такой сам по себе, то ли он вечно под чем-то.

Смотреть на него не так просто - тебя против воли словно затягивает в прозрачный омут заполненный такими чертями, что прогулка в ад - курорт.

- Чего тебе от меня нужно, Кнут? - вздыхаю и решаюсь-таки посмотреть в его бесовские глаза. - Ни за что не поверю, что все наши встречи простая случайность. Следил за мной?

Он кивает и, привалившись спиной к стене, заталкивает в рот спичку.

- Зачем? Что тебе от меня нужно?

- Мы не договорили вчера.

- Да не о чем нам с тобой говорить! Ты подсунул в мою сумку нож, которым наверняка ранил кого-то в толпе. Если не убил.

- Я говорил тебе - это не мой нож. И ранили им меня.

- Но... как это? Я не понимаю!

- Вчера, когда завязалась драка, я случайно оказался рядом, - ловит мой полный скепсиса взгляд, но продолжает стоять на своём. - Да, случайно. Представь себе, не всё зло мира начинается с меня. Так вот, я вписался разнять малолетних придурков, рядом пасся Толстый - у меня с ним старые счёты. Пока перетирали, он достал откуда-то "перо". Я даже не сразу понял, что он меня оцарапал, дошло, когда кто-то заорал: "порезали". Толстый понял, что сейчас стекутся менты, пихнул нож в руки молокососу и съе... кхм, ушёл, короче. И всё, сопляк крайний. Классика.

- Хочешь сказать, что такой благородный, что решил прийти на выручку незнакомому пацану?

Взгляд напротив стал жёстче, как и тон:

- Ты не знаешь, что такое тюрьма, цветочек, а я знаю. И не из рассказов папочки за чашкой чая с бергамотом. Вот такого как этот молокосос там бы с дерьмом сожрали. Посадить бы не посадили, конечно, но по психике знатно проехались. Затаскают. И меня в том числе. А мне светиться в ментовке сейчас никак. Есть на то свои причины.

- Так и знала, что ты о своей драгоценной шкуре в первую очередь позаботился, - попрекаю, но ему будто бы всё равно.

- Можешь считать так, - пожимает плечом, - но я не мог спалиться с чужим ножом в кармане. Именно сейчас - не мог. Чёрт его знает, что на нём ещё висит. Да и пацана подставлять... он же этого не делал.

- А этот твой Толстый, выходит, он останется безнаказанным? То есть уже завтра он точно так же может достать нож и порезать любого, кого вздумает?

- Ну, завтра - это вряд ли... Недели три точно не сможет. А там кто знает, может, и вообще.

В ужасе округляю глаза и всеми силами стараюсь не думать, что он имел в виду. А потом смотрю на сбитые костяшки его пальцев и фантазия услужливо дорисовывает картину, как именно этот мифический Толстый понёс наказание. Заслуженное, наверное, но всё равно...

Разборки, ножи, гоп-слэнг - всё это от меня настолько далеко, словно космос. И вот я в гуще событий. В самом эпицентре. Именно в моей сумке лежало вчера холодное оружие.

Если он не врёт, то, получается, в какой-то степени он... ну герой, что ли? Не допустил, чтобы пострадал невиновный. А с другой... Голова кругом.

- Если бы был хоть один шанс, что ты попадёшь под раздачу, я бы так не поступил, - добавляет он вполне искренне, и я, честно, не знаю, что и думать.

Конечно, я не обязана ему верить и, вероятнее всего, он лжёт, но... зачем он выслеживал меня сегодня? Неужели только для того, чтобы убедить в том, что он не совсем конченый? На человека, который оправдывается он совсем не похож. Не тот характер. Хотя много ли я его знаю... Судя по тому, что о нём говорят - исчадие ада во плоти, но общаясь с ним лично - он другой. Да, до чёртиков мутный, но совсем не такой безжалостный ублюдок.

Какой же он настоящий? Может, вот это всё сейчас - игра? А может, слухи чересчур раздуты...

Странно, но хоть я его и побаиваюсь, но ненавидеть... не получается.

- Как твоя рана? - киваю на его бок.

Он приподнимает толстовку, и первое, на что я смотрю - подтянутый пресс, затем выхватываю край непонятной татуировки, убегающей за ремень джинсов и только лишь потом замечаю рану. Действительно небольшую, но оценить объективно я не могу - мешает жар, плотным покрывалом облепивший щёки.

"У него есть татуировка, ТАМ" - вспомнились снова слова Маринки, и жар странным образом стремительно изменил место концентрации. Теперь он сосредоточился совсем не на лице, а прилично ниже...

Судя по лицу Кнута, он заметил мою бурную реакцию на стриптиз - губы растягиваются в кривой ухмылке.

- Больно, наверное... - снова киваю на порез.

- Ерунда, - к моему облегчению опускает толстовку. - На мне как на собаке.

Мнусь, не зная, как дальше поступить. Он сказал, что хотел, я его услышала, больше нам говорить не о чем... Но я почему-то не ухожу.

И это похоже на безумие. Это же Кнут! Я слышала о нём жуткие вещи, вплоть до того, что он избил кого-то так сильно, что человек скончался.

Какие-то две недели назад я и помыслить не могла о том, что буду стоять рядом с ним вот так - лицом к лицу, смотреть на него и испытывать при этом настолько противоречивые чувства. От убежать сломя голову, до... в мысли навязчиво пролезли эпизоды из сна, и я чувствую, как снова неумолимо краснею. И всё это мне очень и очень не нравится. Ненавижу терять контроль над чем-то.

Неожиданно распахивается дверь и на нас ошарашенно смотрит женщина в серой униформе клининговой службы.