Я тебя сломаю

Глава 17

Данил

Внедорожник подпрыгнул на бордюре. Я заглушил двигатель, посмотрел на дом. Когда-то садовником у нас работал старый испанец. Большой любитель всего, что может вылезти из луковиц и семян. Он бы точно пришёл в ужас, увидев на газоне следы от колёс. Но садовника давно не было, как и всего, что было в те времена.

Выйдя на улицу, я прошёл по подсохшей дорожке. Воздух был влажный, но хотя бы не лило. Достав зажигалку, я выхватил огонёк. Наполнил лёгкие дымом. Сколько я тут не был? Стоит ли оно вообще того?

Снова наполнил лёгкие горькой дрянью. Глубоко, так, что запершило в глотке. Скорее всего, нет. Но что-то заставило меня подняться по ступеням.

Кинул тлеющий уголёк под ноги и прижал подошвой. Рядом с дверью, под маленьким изящным козырьком, выдающим руку женщины, была кнопка звонка. Но я просто трижды ударил.

— Привет, — отодвинул в сторону появившуюся на пороге горничную и, не обращая внимания на её зудёж, прошёл по холлу.

В доме было тихо. Создавалось ощущение, что я попал в дорогой светлый склеп.

— Данил? – показался вдруг из кабинета отец.

Я посмотрел ему в глаза и, ничего не говоря, скинул на пол тяжёлую сумку.

Он впился в меня взглядом.

Мы стояли, не говоря ни слова. Всё было ясно и так. Он первым сделал шаг ко мне. Протянул руку, но, когда я сделал то же, не пожал. Рывком притянул меня, похлопал по спине и крепко, по-отцовски, обнял.

— Я рад, что ты передумал.

— Надеюсь, что не пожалею об этом.

Не успел я закрыть за собой дверь комнаты, в которой не был с незапамятных времён, раздался стук.

— Да! – гаркнул. Кого там ещё принесло?!

В комнату никто так и не зашёл, и я, рванув дверь на себя, хотел было сказать горничной, чтобы убиралась.

Но в комнату вошла не горничная. Бабушка посмотрела на меня очень внимательно и, ничего не сказав, прошла внутрь. За эти годы она почти не изменилась. Немного постарела, но, учитывая, что за восемьдесят ей перевалило ещё до смерти Влада, это было неудивительно. Её абсолютно седые волосы были лёгкими и немного вились. От этого она походила на одуванчик.

— Не обнимешь бабулю? – она приподняла бровь.

Я усмехнулся и крепко сжал её. Поцеловал в щёку.

— Я соскучилась по тебе, негодник, — она улыбнулась.

На сердце стало легче. Я тоже скучал по ней. Обнял ещё раз и приподнял над полом.

— Отпусти ты меня! – возмутилась она, когда поставил обратно. – Я вообще не за тем пришла, — вдруг она сделалась невозможно серьёзной.

— Я думал, ты соскучилась, — напомнил.

Она не поддержала. Присела на постель и помяла коленку.

— Суставы замучили.

Я опустился возле неё на ковёр, и она ласково погладила по голове. Я почувствовал себя мальчишкой. Бабушка всегда была строгой, но к ней мог прийти, не боясь осуждения. Вот и сейчас она смотрела умными, не потерявшими с возрастом цвет глазами. Я перехватил её морщинистую руку.

— Я уже боялась, что отправлюсь на тот свет, не увидев тебя, — с укором сказала бабушка. – Но Данил… Если бы я знала, что всё так обернётся, не стала бы говорить тебе про завещание. Зря я это сделала. Говорят же, что благими намерениями выстлана дорога в ад.

— Почему зря? – пропустив остальное мимо ушей.

Она всегда любила сгущать краски и лить воду, в которой, не то что можно было потерять смысл, а утопить его напрочь.

— Потому что я думала, ты помиришься с отцом, — она начала сердиться. – Думала, вы наконец поговорите как два взрослых мужика, а не как это у вас было обычно. А что в итоге?

— В итоге я вернулся домой, — попытался унять её.

— Ты вернулся, — моя попытка не подействовала. – А Агния уехала.

В этой короткой фразе было куда больше, чем прозвучало. Бабушка очень внимательно наблюдала за мной.

Я не отводил взгляда. Она снова погладила меня, убрала руку и покачала головой с осуждением.

— Дурак ты, дурак. Твой отец тоже дурак, но он хотя бы никогда не бегал от своих чувств.

— При чём тут его чувства и мои?

— А ты думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, ничего не поняла, когда ты пришёл на этот злополучный день рождения, который вечно устраивал твой отец? Я, может, старая, но не слепая.

— Не такая уж и старая, — попробовал отшутиться.

— Оставь ты всё это, — она заговорила очень строго и сердито. – Что бы ни было у вас с Агнией, не дай ей сделать ошибку.

— Какую ещё на хрен ошибку?

— Ты мне тут поругайся, — она дала мне лёгкий подзатыльник. Опять пристально посмотрела в глаза. – Агния уехала, Данил. В тот же день.

— Ничего, вернётся.

— Не вернётся, — покачала бабушка головой. – Она улетает. Сегодня у неё самолёт.

Меня так и подбросило. Агния, самолёт… Мысли затарабанили по черепу теннисными мячиками.